Водный мир
Шрифт:
— Потому что мне его в любом случае не заслужить.
— Но почему? — беспомощно повторяю я и натыкаюсь на глухую стену отстраненности. Атлант замыкается в себе и дальше ест молча, не желая даже смотреть в мою сторону.
Доедаем в напряженной тишине и расходимся каждый по своим делам. Я устаю держать хорошую мину при плохой игре и чуть не плачу, возвращаясь в каюту. Мне до чертиков обидно: хотела, как лучше, а в итоге сделала лишь хуже, одной необдуманной фразой разрушив все недавние достижения.
Но обидней всего то, что я до отвратительной, скручивающей внутренности в жгут тошноты понимаю: попытка заведома была обречена на провал. Наши отношения
3. Эпическое падение
К вечеру разыгрывается традиционный атлантийский шторм — маленький апокалипсис с прошибающим вплоть до основ мироздания громом и яростными вспышками молний. В перерывах между потоками дождя, сплошной стеной стекающими по окнам, открывается душераздирающий вид на беснующееся море и огромные, увенчанные пенными шапками волны. Крешейк прекрасно держится на воде и в непогоду — наконец становится понятно истинное предназначение его суставчатых ног-подпорок: они, то сгибаясь, то разгибаясь, подстраиваются под высоту волн, удерживаю само судно в неподвижном положении. Сейчас корабль еще больше похож на водного жука, попеременно перебирающего длинными конечностями.
Я немного любуюсь на находящиеся в непрестанном движении мощные, мокрые от дождя и брызг механизмы, лучше всяких слов доказывающие существование в Атлантисе высоких технологий особого, океанского назначения, и иду к себе в каюту. Там качка совсем не чувствуется, и я могу попытаться навсегда забыть это зрелище.
Не дожидаясь, пока объявится Ник, рано ложусь спать и также рано встаю. К утру шторм ослабевает, но солнце все еще не в силах прорвать плотной слой свинцовых, клубящихся туч. Мир представляет собой тусклое, от края до края серое полотно. Я иду по пустынным коридорам, отливающим тусклой бронзой, и завтракаю в одиночестве, довольствуясь обществом молодого стюарда, накрывающего на стол. Не хочу видеть ни Тимериуса, ни Никеля. Мне нравится быть одной. Нравится молчать. Лишь в такие моменты я могу отличать свои желания от желаний, приносимых в меня спутниками.
После завтрака я снова уединяюсь. Есть вещь, которую мне нужно попробовать сделать и обязательно — в одиночестве. Давно пора научиться находить общий язык со своей транс-формой.
Программировать изменения всего костюма целиком кажется слишком сложной задачей, поэтому я дроблю её: снимаю все лишнее и остаюсь в одних брюках. Стою перед зеркалом и, как распоследняя дура, разговариваю со штанами. Прошу, уговариваю, пытаюсь подкупить (последнее получается так себе — что можно предложить детали гардероба?). Видя, что результата нет, дохожу до белого каленья и злюсь, проклиная бездушную вещь, угрожаю ей Никелем и физической расправой — все бестолку. Транс-форма молчит в ответ на мои потуги, прикидываясь обычными брюками.
Тогда я иду другим путем. Включаю голову и в деталях представляю себе будущий фасон штанов, представляю себя в них. И — о, чудо! — почти сразу ощущаю легкую щекотку. Начинаются поползновения в сторону желаемого образа, и я так безумно рада этому, что не сразу замечаю, что в итоге получается совсем не то, что задумывалось. Собираю волю в кулак и начинаю дополнять воображение короткими и четкими указаниями. «Уже», «еще уже», «темнее», «тоньше». Такой метод дает потрясающие результаты, и я почти визжу, созерцая свое творение.
Дополняю брюки майкой и приступаю к дальнейшему усовершенствованию. С майкой приходится попотеть, чтобы достичь желаемого, но собственный прогресс так воодушевляет, что я не отступаю, пока не добиваюсь своего.
Спустя сорок минут приходит сообщение от Ника: «Где ты?».
Ничего
Заканчиваю я ближе к обеду, решив, что для первого раза вполне достаточно изменений. Принцип действия мне понятен, в следующий раз управлять костюмом будет легче.
Еще раз критично оглядываю себя в зеркало и остаюсь довольной. Наряд получился довольно симпотичным, но лучше всего в нем то, что он плод моей и только моей фантазии. Ни Ник, ни Тимериус не приложили руку к его созданию, и он отражает именно мое понятие о красоте и практичности.
Я постаралась сделать его чем-то средним между традиционным женским нарядом Атлантиса и удобным костюмом для межмировых перемещений. Брюки сделала максимально тонкими и узкими, превратив их в подобие черных обтягивающих лосин. Майку удлинила и окрасила в фисташковый цвет с добавлениями бежевых и охряных пятен (одежда из высушенных водорослей нанесла неизгладимое впечатление на мою психику). Попыталась добавить атлантийского декора: по бокам зазияли дыры, долженствующие олицетворять разрезы, а лямки приобрели видимость рельефа из переплетающихся шнуров.
Снова объявляется Ник: «Наши водные повелители планируют еще одну высадку».
Опа! Выглядываю в окно и вижу темный край острова, заслонивший горизонт. Кажется, я чуть не пропустила что-то интересное.
Завершаю образ аксессуарами: поверх майки надеваю ремень с «начинкой» из микросхем, а в косу вставляю украшение, подаренное Тимериусом. Вроде, теперь все. Ах, нет! Закидываю за спину рюкзак с подавителями помех и спешу на палубу.
Беглого взгляда достаточно, чтобы убедиться — этот остров еще беднее острова, специализирующегося на промысле рыбы. Тимериус снова остается на корабле, мы с Никелем присоединяемся к команде арзисов. Погода оставляет желать лучшего: верхушки волн долетают до пристани, то и дело прокатываясь по ней холодными, сбивающими с ног приливами. При виде кипящих пеной бурунов я испытываю малодушный порыв плюнуть на знакомство с Атлантисом и остаться на сухой палубе.
К сожалению, сбежать с достоинством в этот раз вряд ли удастся. Я спускаюсь не последняя, стоящие позади члены команды терпеливо ждут своей очереди прижаться к скользкой лестнице. Отступить сейчас, значит прослыть боязливой земной трусишкой. И не важно, что я — девушка (1). Помимо этого я еще и странница, а странники всегда должны быть готовы оказаться черте где.
Напрягая немеющие от волнения руки, осторожно спускаюсь по жестким перекладинам, выжидаю момент, когда с пристани схлынет вода, и спрыгиваю на землю. Удача отворачивается, и дальнейшие события приобретают плавность и тягучесть, разворачиваясь, как на замедленной съемке. Я поскальзываюсь и шлепаюсь прямо на мокрую пристань, моментально промочив штаны. Зачем-то ищу взглядом Никеля: он стоит далеко, на сухом участке острова, и вряд ли успеет мне помочь, но я все равно надеюсь на волшебное вмешательство извне.
Ник тоже видит мое оглушительное фиаско, вздрагивает вместе со мной, но остается на месте. А затем, в лучших традициях историй про неудачниц, за спиной раздается удар, и вода обрушивается на меня, опрокинув навзничь и протащив за собой.
Море кажется ледяным. Оно перемалывает меня в своем урчащем чреве, увлекает вперед и наконец выносит к чьим-то ногам. Это Цисса. Сегодня на нем солнцезащитные очки задорного лилового цвета, смотрящиеся неуместно среди царяшей кругом серости. Он улыбается и помогает мне подняться.