Водный мир
Шрифт:
— Добрый, — улыбаюсь я. Этот арзис нравится мне больше, чем вся остальная команда корабля, вместе взятая.
Никель не отвечает, лишь с царственным видом кивает в ответ.
— Къерр, вы как-то упоминали о своей деятельности в качестве мецената, если не ошибаюсь?
— Бывает и такое. Я вообще — весьма разносторонняя личность.
Цисса снимает солнцезащитные очки с синими линзами, и я вижу хитрое выражение в темных прищуринных глазах.
— Значит, я не ошибся. Дело в том, что до моих ушей дошел ваш разговор с работниками острова… Позвольте выразить свое восхищение, —
Цисса делает многозначительную паузу, повиснувшую в воздухе жирным вопросительным знаком.
— Вы хотите, чтобы я одолжил денег на модернизацию? — Никель хмурится и озвучивает предположение, закравшееся нам в голову одновременно.
— Нет, что вы! Не одолжили, а выгодно вложили. Проспонсировали важное и правильное дело.
Никель меняется в лице, являя на свет одну из своих самых ненормальных улыбок.
— Как вас зовут, молодой человек? Цисса? Цисса, вы сказали, что мои идеи были хороши… Но, кажется, вы переплюнули меня в качестве генерируемых идей, — он несколько раз хлопает в ладоши и хохочет в своей фирменной манере, приседая в коленях и запрокидывая назад голову, — Ваше предложение — гораздо, гораздо лучше!
— Значит, вы согласны? — атлант снова надевает очки и принимает деловой вид.
— Ну, разумеется! — Ник вытирает выступившие то ли от смеха, то ли от жадности, слезы. — Разве можно отказаться от столь выгодного проекта?
— Отлично. Обсудим детали на корабле.
Захватив последних пассажиров и отдав прощальный гудок, крешейк поднимает в воздух судно и плавно скользит в обратном направлении, набирая скорость.
Не желая терять ни минуты, Цисса берет Никеля в оборот и уводит его в сторону официальных, украшенных деревом помещений. Я не иду вслед за ними, происходящее вызывает у меня двойственное чувство. Заинтересованность жизнью Атлантиса, это, конечно, здорово, но вот вбухивать кучу денег на модернизацию какого-то там острова… Вряд ли это действительно выгодное вложение.
Я нахожу Тимериуса в обеденном зале. Он стоит около панорамного окна и смотрит на медленно отдаляющийся зеленый остров. Не вижу его глаз, но почему-то кажется, что в них тоска. Отчаянно цепляюсь хоть за какой-то отголосок спокойствия в распространяемой им ауре, но вместо него ощущаю звенящую пустоту.
— Зачем пришла? — спрашивает хамелеон, все еще стоя ко мне спиной.
Не слишком ласковая встреча. Если он думал избавиться от меня, окатив привычным холодом и презрением, то просчитался: я готова к такому повороту событий, поэтому отвечаю вопросом на вопрос.
— А как ты узнал, что это именно я?
Тимериус поворачивается и долго смотрит на меня.
— Все люди по-своему воздействуют на эфир. Забивают его шумами и помехами. В том числе и ты.
— И как ты отличаешь мои помехи от других?
— Как вихрь хаоса, беспорядка и возможных разрушений, — его глаза сужаются, но я пропускаю
Тщательно обдумываю его слова, а потом киваю.
— Всегда знала, что я особенная.
У Тима вырывается смешок. В завывающей вокруг невидимой вьюге намечается потепление.
— Так зачем ты пришла?
В горле встает ком, и я протягиваю ему сцантис с острова. Наверное, мой подарок выглядит жалко, но это моя попытка вернуть мир в наши некогда хорошие отношения.
— Спасибо, что помогаешь мне освоиться в водном мире.
"А еще — за внимательность, атлантийское платье, разговор с гереро и за брошь из фиори", — думаю я, не решаясь перечислить все это вслух. Есть столько поводов сказать Тимериусу "спасибо", а я, вместо чего-то стоящего, притащила ему жалкий одинокий фрукт. Стыдоба.
Тим берет сцантис и смотрит на него без особого восторга.
— Это точно благодарность? — уточняет он.
— А что же еще? — медленно, но верно начинаю закипать. Его игра в недотрогу переходит все разумные границы. Я в прямом смысле рисковала своей репутацией ради него, заигрывая с островитянками и пронося этот долбаный плод на корабль, спрятав его подальше (мало ли что?) от строгих военных. Неужели нельзя проявить хоть каплю вежливости в ответ?
— Больше смахивает на покушение на убийство. Этот сцантис еще зеленый. Недозрелый, — Тимериус тихо смеется. — Может вызывать кишечные расстройства и ряд сопутствующих заболеваний. Впрочем, раз это подарок…, - атлант становится серьезным, вытирает фрукт о майку и подносит ко рту.
— Стой! Не надо! — кричу я, но Тим уже вонзает в него зубы. На миг прикрывает глаза, жмурится и продолжает есть, как ни в чем ни бывало, а до меня долетает знакомый кисло-сладкий аромат, усиленный неспелостью цитрусового экземпляра.
Катастрофа! С ужасом смотрю на то, как Тимериус доедает фрукт до конца и хватается за живот. Бросаюсь к нему, но тут же понимаю, что он содрогается не от боли, а от еле сдерживаемого хохота.
— К счастью, я тоже особенный, и могу выдержать атаку неспелым сцантисом.
Даже не знаю, что на это ответить. Я не ожидала от Тима подобного дурачества. Ненормальность распространяется среди нас со скоростью эпидемии. Обидеться на глупый розыгрыш или тоже посмеяться? По крайней мере, он перестал распространять флюиды холода, и снова стал напоминать себя прежнего, веселого и жизнерадостного.
Мы ужинаем вдвоем. Никель все еще не объявился после беседы с Циссой, и я тихо радуюсь этому. Никелю с хамелеоном лучше какое-то время побыть поодиночке.
— Значит, ты решила пойти на остров вместе с руководством?
— Да. Хотела спросить твоего мнения, но ты куда-то запропал.
Тимериус думает, вертя в руках вилку, потом кивает.
— И правильно сделала. Уважение сильных людей нельзя заслужить, отсиживаясь в тылу.
— Тогда почему ты теперь предпочитаешь тыл? Почему не пошел вместе со всеми? — слова вырываются быстрей, чем я успеваю подумать. Прикусываю язык, интуитивно чувствуя, что зашла на неведомую территорию тайны, окутывающей отношения Тима с сородичами, но поздно: лицо атланта снова каменеет.