Во власти девантара
Шрифт:
— Дуб Фавнов! — воскликнул Нурамон.
Дуб Фавнов
Когда они проезжали мимо озера, у которого раньше так часто сидели вместе с Нороэлль, пошел снег. Фародин плотнее закутался в плащ, однако от стужи, царившей в его сердце, никакая одежда помочь не могла. Он не питал особых надежд на то, что им когда-либо
Вдалеке, по ту сторону леса, возвышался замок Эмерелль. Знает ли она, что они здесь? Говорили, что ей известно все, что происходит в Альвенмарке. Хотя, может быть, владычица сама пустила этот слух? О вторжении девантара она не знала ничего. Или знала? Позволила произойти этому, чтобы отвратить от своего народа другую, еще более страшную беду? Фародин глубоко вздохнул. Дыхание тут же превратилось в белое облачко. На широкой поляне не было ветра. Снег пошел гуще, и замок совершенно исчез вдали.
Кому дано изведать мысли Эмерелль! Фародин убивал для нее. Сказать, насколько часто, он не мог… Но ни мгновения не сомневался в том, что все, что он делал по ее поручению, служило исключительно во благо его народа. Неужели он ошибался? Над королевой тяготело проклятие знания будущего. Но то, что должно случиться, переменчиво. И никогда ни в чем нельзя было быть уверенным.
Только один раз Эмерелль говорила с ним об этом. Она сравнила будущее с деревом. Оно начиналось со ствола, который разветвляется, выбрасывает ветки, которые в свою очередь разветвляются все сильнее и сильнее. Тогда Фародин пошел в сад, встал под деревом и попытался рассмотреть снизу все сплетение ветвей и маленьких веточек. Это было невозможно. Нужно было повалить дерево, чтобы с уверенностью судить о чем-то. Вот так же и с будущим.
— Какая жуткая погода, — проворчал Мандред, ехавший рядом с ним. — Среди нас, людей, говорят, что в вашем мире царит вечная весна. Хорошенькая весна!
— Так всегда бывает, когда знатоки рассказывают о местах, где они никогда не бывали, — пошутил Нурамон. Он придержал поводья Фельбиона и указал куда-то вперед. — Вот он.
Мрачное, лишенное листьев, возвышалось перед ними старое дерево; не такое огромное, как Алаэн Айквитан, но тем не менее большое. Они спешились и остаток пути прошли пешком.
Фародин отчетливо видел в стволе большую трещину. Кора отслоилась, и древесина под ней стала гнить. Вокруг дерева лежали тонкие ветки, дань Дуба Фавнов осенним бурям. Дуб казался истощенным, почти умирающим.
Фародин ужаснулся. Никогда прежде он не видел в Альвенмарке гниющего дерева. Этого просто не бывает!
Нурамон тоже казался расстроенным.
Они нерешительно стояли у крепкого ствола и смотрели наверх,
— У меня скоро ноги отмерзнут, — Мандред первым нарушил молчание.
— Мы должны поговорить с ним, — нерешительно произнес Нурамон. — Но как?
— Скажи-ка… ведь только позавчера Алаэн Айквитан заговорил с тобой впервые, не так ли? — Мандред переступил с ноги на ногу, прогоняя холод.
— Да, — ответил Нурамон. — И что?
— Ты жил на своем дубе много лет. Мне вот как раз пришло в голову, что, вероятно, нам придется ждать очень долго, пока Дуб Фавнов заговорит с нами. Как ты думаешь, мы можем разжечь костер?
— Костер? — голос зазвучал внутри него настолько внезапно, что Фародин испуганно отшатнулся. — Пожалуй, нужно быть человеком, чтобы в голову пришла идея представиться дереву, разведя под ним костер.
— Я должен извиниться за своего друга, — поспешил сказать Нурамон. — Он иногда немного торопится.
— Удержите его от того, чтобы разжигать костер. Я чувствую, что он все еще думает об этом. И он хотел взять для этого мои мертвые ветви! Неужели он совершенно лишен чувства такта? — пронзительный голос дерева был очевидно женским.
Мандред отошел подальше. Он ничего не сказал, но скрестил на груди руки, чтобы показать, что все еще мерзнет.
Фародин начал сомневаться в том, что было умно брать с собой сына человеческого.
— Мы пришли из-за Нороэлль, — негромко произнес Нурамон.
— Нороэлль, — голос Дуба Фавнов зазвучал мягче, теперь в нем слышалась грусть. — Да, Нороэлль… Ей никогда не приходило в голову разложить здесь костер. Мне кажется, что в последний раз я видела ее очень давно.
— Мы хотим отыскать ее.
— Хорошая идея, — согласилось дерево. Теперь ее голос звучал сонно. Ветви слегка потрескивали.
— Но для этого нам нужна твоя помощь, — вмешался в разговор Фародин.
— И как я могу вам помочь? — протянуло дерево. — Мне очень трудно было бы сняться с места и сопровождать вас в поисках…
— Ваш дуб сейчас уснет, — усмехнулся Мандред. — Если бы я не заговорил о костре, то она даже и не проснулась бы.
— Костер! — вздохнуло старое дерево. — Уберите отсюда этого наглеца! А то я заставлю его пустить корни. Пусть сам узнает, почему деревья не любят шуток с огнем.
Больше просить Мандреда было не нужно. Он вернулся к лошадям.
— А теперь он думает о секире, — загрохотал голос дерева. — Нет, мне действительно стоит…
— Пощади его, — сказал Фародин. — Пусть он и ведет себя плохо, но он готов отдать жизнь, чтобы спасти Нороэлль.
— Я знаю… — голос дерева снова зазвучал протяжно. — Я чувствую, что Атта Айкъярто ценит его. Он никогда не ошибается… я так думаю…