Во мраке Готэма
Шрифт:
Я поверил ему на слово, понимая, что мужчина прав. Если человек вроде Горация увлекается азартными играми, то вряд ли он окажется в этом районе. А если он влез из-за карт в долги, то очевидно, что Алистер решил ему помочь. Но я всё же должен поговорить с Алистером позже на эту тему, потому что в одном он был точно не прав: не существует такого понятия, как «незначительные проблемы» с азартными играми.
Этот урок преподал мне мой отец. Я раз за разом наблюдал, как со слезами на глазах уверяет мою мать, что больше не поставит на кон ни цента. Но он
Мы вернулись обратно в центр города к зданию, где проживала Клара Мерфи. Мы без труда отыскали её комнату на четвёртом этаже в здании, которое преимущественно занимали музыканты и актёры театров. Это было неудивительно, ведь дом на 28-ой улице между Шестой и Седьмой Авеню был сердцем музыкальной индустрии, известной как «улица жестяных кастрюль».
Но когда мы постучали в дверь, нам никто не открыл. Мы опросили пару человек в холле, и они не только опознали Майкла Фромли по фотографии, но и рассказали, что часто видели Клару в его компании. Но встревожило нас другое – никто из соседей Клары не видел её последние неделю или две.
Мы снова оказались в тупике.
Спустя пятнадцать минут Алистер остановился у ресторана «Люк'oв», проехав двенадцать кварталов на «Форде». Мы зашли внутрь и заняли столик у окна с прекрасным видом на 14-ую улицу. Я пытался сопротивляться, но Алистер настоял.
– Нам надо что-нибудь перекусить, дружище, - произнёс он.
– Что будете пить? – спросил он у меня.
Я посмотрел в сторону бара, где над внушительной коллекцией пивных кружек висела доска с указанными разновидностями пива. Выбор был огромен.
– На ваш вкус, - рассеянно сказал я, изучая в меню жаркое из говядины и дичь.
На фоне общего ресторанного шума звучал «Струнный Квартет» Штрауса. Музыканты играли где-то в дальней части помещения и не были видны с наших мест.
Похоже, музыкальное сопровождение прижилось и здесь, настолько севернее Бауэри. И хоть в клубе «Фортуна» мне не понравилось пение того парнишки, в этом ресторане звуки классической музыки успокаивали мои расшатанные нервы.
Официант принёс нам две объёмные кружки светлого эля.
– Пр'oзит41! – Алистер поднял свою кружку.
Я неохотно приподнял свою, хотя был не в настроении произносить тосты, пока Фромли ещё гуляет на свободе.
– Послушайте, - внимательно посмотрел на меня Алистер, пробегая пальцами по зелёно-коричневой эмблеме заведения на кружке. – Зиль – это ведь немецкая фамилия, не так ли?
– Полагаю, она изначально была немецкой, но мне говорили, что со временем произношение изменилось, - я намеренно уклонился от истинной подоплёки его вопроса.
– Но вы немец? Ваша семья жила в Нижнем Ист-Сайде, который, как я знаю, преимущественно населяют немцы, - любопытство Алистера было непросто обойти.
– В моей семье есть немецкие, русские и даже франко-канадские корни. Но я американец, - твёрдо заявил
– Вы мне не очень-то доверяете, Зиль, так? – с ноткой веселья спросил Алистер. – Нет, нет, - отмахнулся он от моих слабых протестов. – Вы пытаетесь оставаться вежливым. Я и так вижу, что не доверяете. И я не в обиде на вас. Полагаю, здоровый скептицизм – это естественная черта детектива. Точнее, хорошего детектива.
Официант, принесший еду, избавил меня от необходимости придумывать ответ. Перед Алистером поставили исходящую паром тарелку с венским шницелем. Я же заказал жаркое из говядины, и вопреки моим первоначальным опасениям, оно выглядело великолепно.
Я дал Алистеру пару минут насладиться вкусом блюда и сменил тему разговора.
– Куда мы отправимся отсюда, Алистер? – спросил я. – Мы разговаривали с семьёй Фромли, но они понятия не имеют, где он находится. Его видели в Бауэри, но никто не может назвать точный адрес его проживания. Но кто-то ведь должен хоть что-то знать! Человек где-то живёт, где-то питается, покупает кофе и утреннюю газету…
Я запнулся, пытаясь справиться с разочарованием.
– Я так же растерян, как и вы, Зиль, - произнёс он. – Я ничего не скрываю.
– Но он был основой вашего исследования, - заметил я. – Я думал, что за время, проведённое с ним, вы разузнали о нём всё: кто его друзья, что он ест на завтрак и в какое время укладывается спать.
– Нет, Зиль. Вы размышляете, как детектив, а не как криминолог, - пояснил он. – Моей целью было узнать всё о том, как он думает, как ведёт себя и как принимает решения.
Алистер подчеркнул эти слова, чтобы не оставалось никаких недомолвок:
– Мы не говорили с ним о друзьях, и его повседневные привычки – меньшее, что меня заботило.
Алистер смотрел на меня пару секунд, словно мы с ним разговаривали на двух разных языках. Хотя, возможно, так оно и было.
– Но я стараюсь сейчас припомнить что-нибудь, что сможет вам помочь, - смущённо добавил он.
– Значит, вспоминайте усердней, - сказал я. – И я хочу, чтобы вы заново просмотрели все свои записи – может, там есть что-нибудь о его обычной жизни. Вы могли не заметить этого при первом разговоре, потому что тогда это было неважно, но сейчас эта информация может сыграть важную роль в определении его местонахождения.
– Согласен, - с некоторым удивлением кивнул Алистер. – Можем после ужина вернуться в исследовательский центр, и я изучу записи. Но сначала, дружище, вы должны попробовать их яблочный штрудель. Он восхитителен, особенно с чашечкой рейнландского кофе или с бокалом «Бренди Александр»42.
Я сдался и последовал его предложению. Похоже, Алистер не разделял мою спешку в разрешении этого дела. Я мог начать с ним спорить, но у меня было ощущение, что он будет полезнее в наших поисках, если сначала утолит свои гастрономические пристрастия.