Во мраке Готэма
Шрифт:
– Зиль! Сюда!
Я повернулся и увидел Алистера, выбирающегося из новенького «Форда» модели В34, остановившегося у тротуара. Синклер потянул за рычаг, снова заводя машину, и крикнул:
– Идите сюда, садитесь! Я договорился о встрече в центре города.
Я глянул на Изабеллу, но она улыбнулась и показала мне, чтобы я шёл к машине один.
– Если вы не возражаете, я бы отправилась поговорить с однокурсниками Сары, - девушка показала на торчащий из моего левого кармана сложенный лист бумаги.
– Я пойду не одна, - пообещала
В конечном итоге, я согласился и протянул ей лист бумаги:
– И ещё можете поговорить с деканом Арнольдом и выяснить больше о работе Сары в деканате.
А затем я залез на пассажирское сидение «Форда» Алистера и начал рассказывать, что мы выяснили.
– Несомненно, ограбление представляет собой довольно странной совпадение, - произнёс Алистер после моего рассказа. – Но даже если отложить в сторону всё, что мы знаем о Майкле Фромле, я не думаю, что бродяга-взломщик может быть типом, убившим Сару. Я бы не стал тратить на это много времени, пока Фромли ещё на свободе.
Конечно, он был прав, но я всё равно проверю информацию по тому инциденту. Конечно, учитывая то, что знал Алистер, главным нашим подозреваемым был Майкл Фромли. Но я не мог с чистой совестью проигнорировать улики, какими бы бесперспективными они не казались на данный момент.
Мы продолжали разговор по дороге в центр города, обгоняя пешеходов и запряжённые лошадьми повозки на скорости двадцати семи километров в час. Но я этого сначала даже не замечал, потому что все мои мысли были заняты расследованием. Хотя в тот день я впервые ехал на автомобиле.
Глава 8
Уоллингфорды не были такими промышленными магнатами, как сеть гостиниц «Schermerhorns» или пивоваренная компания «Rhinelander», и их финансовые успехи выглядели гораздо менее впечатляющими.
Но, тем не менее они, нажили значительное имущество, и это ясно показывал семейный особняк на Востоке 67-ой улицы поблизости от Пятой Авеню в чрезвычайно богатом районе Верхнего Ист-Сайда.
Клайд Уоллингфорд был тем, кого я с чистой совестью мог назвать эксцентричным человеком. И я это понял за пять минут разговора в библиотеке на втором этаже. Хоть уже давно было послеобеденное время, на мужчине всё ещё был халат, а во время нашего разговора он раскурил сигару.
Уоллингфорду не было ещё и сорока лет, но выглядел он гораздо старше: редеющие волосы уже поседели, а розовая кожа на лбу была морщинистой и сухой. Но самым отвратительным было его чрезвычайно резкое и грубое поведение.
– Так что расскажете о пропаже Майкла? – наседал он на Алистера. – Вы сказали, что берёте на себя всю ответственность за него и примете необходимые меры, чтобы удостовериться, что он больше не причинит мне вреда.
– Ах да, - нападки Уоллингфорда застали Алистера врасплох, но он смог вернуть самообладание и поведал Клайду историю исчезновения Майкла, включая наши подозрения о его причастности к убийству Сары Уингейт. И после этого Уоллингфорд взорвался.
Он
Я подозревал, что Алистер обычно не позволял к себе относиться подобным образом, но поскольку нам была необходима помощь Уоллингфорда, я решил, что Алистер не станет ярить его ещё больше. И когда Уоллингфорд завершил свою тираду, Алистер вежливо и спокойно продолжил разговор, словно ничего не случилось.
– Когда вы последний раз связывались с Майклом?
Клайд нахмурился и затушил сигару в тяжёлой хрустальной пепельнице:
– Должно быть, около месяца назад. Он заглянул ко мне с привычной просьбой одолжить денег. И, конечно же, испарился, как только их получил.
– А вам только это и было надо, - прокомментировал Алистер. Клайд в ответ хмыкнул.
– Какую сумму вы ему дали? – уточнил я.
Уоллингфорд раздражённо дёрнул головой:
– А это важно? Это моё личное дело.
– Я провожу полицейское расследование в связи с убийством, - спокойно ответил я. Ему меня не запугать. – А это значит, что если я начинаю кого-то подозревать, то никаких «личных дел» быть не может.
Мужчина побагровел и яростно на меня уставился. Я решил, что он откажется отвечать или сейчас грубо меня отошлёт, но Уоллингфорд задумался и, в конце концов, ответил, хотя тон его оставался резок:
– Я дал ему пятьсот баксов. Естественно, это смешная сумма, но я надеялся, что её хватит, чтобы он держался от меня подальше хоть пару месяцев.
– Значит, вы не заметили ничего настораживающего? Никаких симптомов внезапной перемены настроения Майкла?
– Настроения? – фыркнул Клайд. – А разве он хоть раз был не угрюмым? Знаете, меня никогда не заботило его настроение. Все проблемы всегда были от его поведения, а не от настроения. Мальчику просто нужна была жёсткая дисциплина.
– Всё не так просто…, - устало начал Алистер, но Клайд его перебил.
– Ага, ага, не надо начинать опять про свои идеи – как там? – «нарушенного мышления». Брехня всё это. Всё, что от вас требуется, это найти Майкла поскорей и без лишней шумихи. Я не хочу, чтобы имя нашей семьи полоскали в газетах.
– Можете рассказать, где Майкл жил? – спросил Алистер. – Я связался с владелицей последнего известного нам адреса дома, но, по-видимому, он съехал оттуда полгода назад.
Клайд расхохотался:
– Похоже, вы не так уж и следите за парнем, как обещали. Последнее, что я слышал, что он снимал комнату где-то на Западе Сороковых улиц. Может, Лиззи знает. Она всегда была слишком мягкой с ним. Даже не понимаю почему.
Он откашлялся, встал и направился к двери:
– Ну, думаю, мы тут закончили. Я верю, что вы разберётесь с этим делом быстро и тихо. После того, как вы позвонили, я пригласил сюда Лиззи, потому что решил, что вы захотите с ней пообщаться, учитывая их близкие отношения с Майклом. Она сможет рассказать вам больше, чем я. Я её позову.