Во мраке Готэма

Пинтофф Стефани

Проигрыши моего отца разорили мать с сестрой и полностью изменили моё будущее. Теперь семья нуждалась в моей финансовой поддержке, а значит, мои дни в колледже были сочтены.

В тот день я не стал рассказывать об этом Алистеру. Но, как вскоре оказалось, он уже об этом знал. Я был человеком, которому он собирался, если придётся, доверить свой самый огромный секрет. Поэтому Алистер разузнал о моём прошлом всё, что мог, ещё до того, как появился сегодня утром на пороге моего рабочего кабинета.

Глава 9

Алистер

повёз нас в сторону Бауэри, несмотря на некоторые сомнения, сможет ли он припарковать свой «Форд» в плохом районе. Бауэри был неприятной частью Нижнего Манхэттена, особенно когда речь заходила о развлекательных домах и барах, в которые мы собирались наведаться.

Во время последней административной реформы мэр Сет Лоу закрыл все бары, в надежде улучшить окрестности. Но как только офис занял МакКеллан - выкормыш Таммани - бары снова были открыты, а Бауэри наполнили воришки, готовые облегчить кошельки пьяных и наивных граждан.

Хотя, если честно, в Бауэри можно найти пару-тройку приличных баров. Но человек моей профессии знаком с такими гораздо хуже.

Первой нашей остановкой этим вечером стал клуб «Фортуна» почти на границе Бауэри и Чайна-тауна. Я решил сначала поехать туда, потому что был знаком с владельцем заведения - конечно, если предположить, что он всё ещё там работает. Когда мы вошли, какой-то молодой человек честно пытался взять высокую ноту «В тени старой яблони»³⁷.

Хоть попытки и были смехотворными, я не подал виду, что так думаю.

Я знал, что Ник Скарпетта пытался подражать клубу «Пелхам» Майка Солтера³⁸ и клубу «Чатем» Джона Кенни, где последней новинкой в развлекательной индустрии стали поющие официанты. Большой Ник надеялся, что его официанты смогут так же завлечь постоянных посетителей в его бар, как сделала это певичка Балина в клубе Солтера.

Конечно, мне не нравились подобные заведения, но должен признать, что клуб «Фортуна» всегда был лишь обычным казино. В отличие от других баров, где процветали и другие пороки, вроде проституции и опиума в задних комнатах или на верхних этажах, Ник Скарпетта занимался только тем, в чём отлично мыслил - картами.

– Хозяин тут по-прежнему Никки?
– остановил я первого попавшегося официанта. Парень кивнул и показал на заднюю комнату, где в самом разгаре шла шумная игра в покер.

Алистер явно оказался не в своей тарелке и просто шёл следом за мной к чёрной двери в дальнем конце холла по левой стороне. Внутри за огромным столом сидел Ник Скарпетта и курил сигару, а у левой руки лежала кипа фишек. Очевидно, у него выдался удачный вечер.

Ник поднял глаза и сразу меня узнал.

– Будь я проклят, если это не Саймон Зиль! Как поживаешь, старина?
– он поднялся и неловко похлопал меня по спине, стараясь не зацепить мою слабую травмированную правую руку.
– Не видел тебя тысячу лет. Что привело тебя обратно в наш райончик? Ты здесь по официальному делу или просто по старой памяти?

В его тусклых глазах с нависшими веками светилось беспокойство, которое

он никогда не выразит открыто. Я ни разу не говорил с ним после своей потери, но он, естественно, слышал о смерти и моей матери, и Ханны, следующих почти друг за другом.

– Рад тебя видеть, Никки, - тепло поприветствовал я. Внешне это был полный грубоватый мужчина, но внутри него билось доброе сердце. Ник всегда помогал своим друзьям, а мне посчастливилось попасть в этот список. Я знаю его столько, сколько себя помню.

Хоть Скарпетта и посещал те же игорные клубы, что и мой отец, у него были два ценных качества, которых так не доставало моему родителю: таланта в игре и чувства меры. Ник бесчисленное количество раз приходил к нам домой с отцом после ночи за покерным столом и вкладывал в руку матери конверт.

Он отмахивался от её благодарностей и всегда резко бурчал:

– Мужчина с маленькими детьми не должен ставить на пару тузов сумму за двухнедельную аренду.

Но я ни на минуту не забывал и о другой стороне Ника - обычно с ней встречались те, кто переходил ему дорогу - Ник был опасен и беспощаден.

– Я здесь по делу, - ответил я, - но не по делу департамента. Я больше не работаю в прежнем участке. Теперь расследую убийство, случившееся в городке к северу от Нью-Йорка. Это Алистер Синклер, он помогает мне в расследовании, - я кивнул на Алистера, и Ник буркнул что-то в знак приветствия.

– Эй, Мо!
– позвал Ник стоявшего у бара с выпивкой мужчину, - подмени меня и закончи игру, ладно?

– Конечно, Ник, - ответил мужчина и сел на освободившееся место у стола.

Ник повёл нас в кабинет, где мы могли поговорить без лишних ушей.

– Что хочешь знать?
– спросил Ник, втискивая своё грузное тело в широкое кресло и протягивая нам коробку с сигарами. Мы отказались и устроились в двух креслах напротив него.

Алистер вытащил фотографию Майкла Фромли.

– Мы хотим знать, - начал Алистер, - видели ли вы когда-нибудь этого человека?

Никки взял фотографию и поднёс к свету, поворачивая то одной стороной, то другой, и внимательно изучая.

– Как его зовут?

– Майкл Фромли, - ответил я.

– Я видел его тут, - сказал Никки. – Он играл в задних комнатах, но недолго. Может, месяцев шесть или десять назад. Не мог сдержаться и не напиться, а потом устраивал проблемы – обвинил одного из моих парней за столом в подтасовке. После этого я больше никогда не пускал его в игру. И другим отсоветовал.

Это значило, что Никки включил Майкла Фромли в «чёрный список» среди всех так называемых игровых притонов в Бауэри. Я уверенно мог заявить, что многие люди, которым начинало фартить в картах, готовы были продать свою душу дьяволу за игру. Но хоть Нью-Йорк и заполонили подобные заведения, где покер, стос и фараон³⁹ были привычным делом, но в барах за пределами Бауэри игра стоила гораздо б'oльших денег.

Никки в последний раз затянулся сигарой и затушил её в пепельнице.

– Но пару раз я видел, как он после этого заходил в бар. Обычно с дамой, мнящей себя актрисой. А зачем он вам?