Вместе
Шрифт:
Много лет спустя, в один особенно жаркий августовский вечер, богатый торговец, путешествующий по делам, остановился на постоялом дворе. Это был грубый человек, всегда предпочитавший работу чувствам. Пока он ждал ужина, рядом с ним присела пожилая женщина. Мужчина удивился и уже собирался спросить, кто она такая, как вдруг пальцы женщины начали поглаживать его мизинец. Торговец, охваченный брезгливостью и гневом, велел хозяину выставить старуху за дверь, что тот и сделал весьма бесцеремонно. В возникшей суматохе служанка случайно опрокинула кувшин вина прямо на рубашку богача. Тот вскинул голову,
И тогда мужчина вспомнил истории о таинственной женщине с красной нитью, пока все посетители, затаив дыхание, наблюдали за сценой. Но когда он выбежал на улицу, чтобы поговорить со старухой — а может, и извиниться, — та уже исчезла, будто её и не было. Со временем одинокую старуху стали узнавать и радушно принимать повсюду, куда бы она ни пришла: от колыбелей младенцев до домов одиноких мужчин и женщин, ищущих свою половинку. Все уже знали о великой и необъяснимой силе, что жила в ней. Узнать её можно было по одному признаку: красной швейной нити, которую она всегда носила с собой. И которую потом оставляла на стуле на память. Так, с годами и сменой поколений, её стали называть Ткачихой сердец — той, что связывает красной нитью родственные души. Обмотанная вокруг их мизинцев, нить тянет их друг к другу, пока они не встретятся. А фатум довершит остальное.
***
Я смахнула тыльной стороной ладони слезу, скатившуюся против моей воли. Затем подняла взгляд на Кириана. — Это правда?
— Этого я знать не могу. Это как с вопросом о существовании Бога: ты либо веришь, либо нет. Лично я — верю, потому что эта вера мне помогает.
— Разве это не глупо? — тихо спросила я. — Цепляться за то, в чём мы не уверены, просто потому, что нам от этого легче.
Он вздохнул и пожал плечами. — Во сколько глупостей и небылиц мы верим каждый божий день ради крохи счастья? Уж лучше верить словам в книгах, чем словам некоторых людей.
— Туше.
Он посмотрел на часы, висевшие на стене за моей спиной. — Арья, если я правильно помню расписание на доске объявлений, сегодня твоя очередь готовить, верно? Когда я кивнула, его губы сжались в суровую линию. — Тогда тебе лучше поспешить. Если Денхолм зайдёт в кухню и не увидит тебя там, у тебя будут крупные неприятности.
— Бегу! Спасибо, это был отличный вечер! — я улыбнулась ему.
Я вскочила, предоставив ему самому расставлять книги по местам, и быстрым шагом вышла из библиотеки. Добравшись до кухни, я собрала волосы в пучок и надела одну из этих одноразовых прозрачных шапочек, чтобы волосы не попали в еду, а затем повязала фартук. Все воспитанники приюта участвовали в домашних делах, в том числе помогали готовить еду для столовой.
Проходя через кухню, я наткнулась взглядом на спину Данталиана — он стоял в нескольких метрах от меня, прислонившись к столешнице, и смеялся вместе с Нивеком. На мгновение он перевёл взгляд на меня, изучая, а затем снова вернулся к разговору с другом.
Я уставилась в меню, пытаясь понять, какое из перечисленных блюд по силам человеку, который привык питаться в ресторанах или заказывать еду на дом. Я-то думала, нам дадут чёткие
Но мои мысли то и дело возвращались к Ткачихе сердец. Я гадала, правда ли то, что я прочла, и представляла себе иную реальность, где эта одинокая старуха существует на самом деле. А может, и представлять не стоило.
Я перевела взгляд на Данталиана, всё ещё увлечённого беседой с Нивеком, а затем посмотрела на свой мизинец. Интересно, та фиолетовая нить, что связала нас четыре года назад, — не была ли она точь-в-точь как красная нить из сказки? Нить, которая, обвившись вокруг наших пальцев, просто не даёт нам разойтись.
И не это ли причина, по которой фатум заставил нас встретиться снова.
ГЛАВА 12
Арья
— Сыграем в «кто первый испачкается, тот проиграл»? — Нивек побарабанил пальцами по металлической столешнице, на которую опирался локтями. Рукава его рубашки были закатаны, на лице читалась скука.
Его партнёрша, чьё имя я всё никак не могла запомнить, недовольно фыркнула: — Конечно, чтобы нам потом пришлось корячиться и всё это отмывать. Отличная идея, идиот.
Я невольно вскинула брови. Меня поразило то, как вольно она с ним общалась — совсем не так, как Хани с Мелвиллом. Но глаза Нивека блеснули весельем, а не яростью. — Следи за языком, милая, а то мне придётся тебя наказать.
Я инстинктивно напряглась от его слов.
Данталиан, прислонившийся к столешнице рядом со мной, наклонился к моему уху и тихо произнёс: — Он шутит, расслабься. Он ей и волоска не тронет.
— «Ей»? — повторила я, поворачивая голову. — Значит, другим бы тронул?
Ухмылка искривила его губы, когда он отвёл взгляд. — Скажем так, у него небольшие проблемы с управлением гневом. Совсем чуть-чуть, понимаешь? Так что лучше его не подначивать.
— Никогда бы не подумала. Он казался самым адекватным из вас троих.
— «Брехливая собака не кусается», — подколол он меня, подмигнув.
Я лишь закатила глаза в ответ. Надо же, как он это запомнил.
— Ну и что готовим? — спросил Нивек.
— «Что готовим»? — иронично повторила его партнёрша. — С каких это пор вы готовите?
— Джессамин, хватит ебать мозг! — гаркнул он, теряя терпение.
Она посмотрела на него с разочарованием, затем отвела взгляд и скрестила руки на груди.
Данталиан попытался разрядить обстановку: — Я видел на складе целую гору картошки, можно запечь её в духовке. Просто, но вкусно.
Я решила его поддержать: — В холодильной камере остались куриные ножки, можно приготовить и их.
— Этого мало, — устало вздохнул Нивек. — На всех не хватит.
— Можно сделать морковь на гарнир и фрукты. А завтра — чили с фасолью и рисом, салат из капусты и снова фрукты, — робко предложила Джессамин; её всё ещё заметно потряхивало после их короткой стычки.