Вместе
Шрифт:
Когда он протянул руки ко мне, пытаясь раздеть, я сопротивлялась изо всех сил. — Даже не думай!
Он обхватил мои тонкие запястья одной своей ладонью — она была вдвое больше моих, — чтобы другой расстегнуть мою рубашку, но я не позволяла. Я не хотела, чтобы он увидел то, что я не показывала ещё никому. То, от одной мысли о чём мне становилось дурно. Я извивалась и кричала до тех пор, пока он не понял: паника в моем голосе — настоящая. Я не просто ломалась.
— Блядь, Арья! — выругался он в полный
Он глубоко вдохнул, и его дыхание коснулось моих губ — настолько близко мы были. Данталиан закрыл глаза. Я потихоньку начала приходить в себя, успокаивая дыхание.
Когда внезапная струя воды ударила мне в макушку и волосы намокли, прилипая к коже, я поняла: он решил сменить тактику на менее агрессивную, подстраиваясь под мои чувства. Через пару минут я вымокла до нитки. Его волосы тоже были мокрыми и казались ещё темнее, чем обычно.
— Для двух людей, которые так сильно друг друга ненавидят, как ты говоришь, нам обоим сейчас довольно комфортно, — произнёс он почти у моих губ.
Пока я пыталась собрать в голове хоть сколько-нибудь внятную фразу для ответа, я заметила, как его глаза внезапно потемнели. Я проследила за его взглядом: под водой моя белая рубашка стала прозрачной, обнажая чёрный бюстгальтер и мягкий изгиб груди — куда более пышной, чем четыре года назад.
Я откашлялась, пытаясь вывести его из транса, в который он впал. Он тряхнул головой, будто прочищая мысли, и взял гель для душа с хлипкой полки на стене. Он открыл его, собираясь налить мне в ладонь, но я его остановила.
— Что ты делаешь? — прошептала я.
— Моются не только водой, знаешь ли.
Я вздохнула, закатив глаза. — Я не об этом. Зачем ты приволок меня сюда так грубо, если теперь позволяешь мыться самой? Почему ты в одну секунду ведёшь себя так, а в следующую — совсем иначе?
— Потому что, не стань я тем подонком, за которого ты меня принимаешь, ты бы меня не слушалась. И ты сама это знаешь.
Он налил мне на ладонь приличную порцию геля для душа и поставил флакон на место.
— Ты меня не слушаешь, не повинуешься даже тогда, когда это ради твоего же блага, ты со мной не разговариваешь. Такое чувство, что я противен тебе больше всех на свете.
Смешок, сорвавшийся с его губ, был каким угодно, только не весёлым.
— Ты мне не противен. Совсем нет. И я тебя не ненавижу. Просто я не выношу твоего присутствия.
— Почему? — прошептал он. — Просто… почему?
Я отвела взгляд.
— За то, что ты сделал. И за то, что ты заставил меня ненавидеть саму себя — за то, что я не слушала, что о тебе болтали раньше.
Он отступил на шаг. Я успела взглянуть на него и увидеть, как он прячет боль за маской холода и отчуждённости.
—
Движимая какой-то странной силой, я протянула руку, чтобы смахнуть каплю, которая скользила по его щеке, точно слеза — из тех, что никогда бы не проступили в его глазах. Даже если бы его терзала вся боль этого мира.
Но он отпрянул прежде, чем я успела коснуться его кожи.
— Нет.
Я нахмурилась.
— Нет?
— Не трогай меня.
— Теперь ты строишь из себя обиженного?
— Я не касался тебя четыре года, Арья. Не так. Не с той нежностью, не с той лаской человека, который касается, потому что не может иначе.
Он отвёл взгляд.
— Послушай меня: не буди лихо, пока оно тихо. Не дразни спящую собаку.
— А не то что?
Его голос упал до почти чувственного шёпота:
— «А не то»… тебе не на что будет жаловаться, если он сделает кое-что похуже, чем просто укусит.
— Брехливая собака не кусается… так говорят.
Я скрестила руки на груди.
Он откинул голову и рассмеялся, а затем посмотрел на меня с лукавой усмешкой.
— Вот это — та Арья, которую я знаю. Рад её видеть время от времени.
Я поморщилась, почувствовав, как на мгновение кольнуло в груди.
— Как бы то ни было, Арья, всё нужно заслуживать. Когда начнёшь вести себя хорошо, возможно, получишь нечто большее, чем просто совместный поход в душ.
— Я никогда не буду вести себя хорошо. И с чего бы мне этого хотеть?
Он открыл дверь душевой и вышел, бросив на меня взгляд через плечо.
— Есть большая разница между тем, чтобы быть моей партнёршей, и тем, чтобы быть моей. Надеюсь, однажды ты окажешь мне милость и позволишь доказать тебе, в чём именно она заключается.
Он закрыл дверь, но его хриплый, громкий голос всё равно был отчётливо слышен.
— Жду тебя здесь, снаружи, — объявил он, пока я стаскивала с себя мокрую, прилипшую к телу одежду. — Если будешь паинькой и сделаешь, как я сказал, я, так и быть, сделаю тебе укладку. Она не будет такой роскошной, как моя, но мы попробуем.
Я послала его куда подальше.
И он снова рассмеялся. Второй раз… меньше чем за пять минут. Это был рекорд.
ГЛАВА 11
Арья
Данталиан снова меня удивил: после того случая в душе он начал уважать моё нежелание видеть его рядом и даже потакать ему, пытаясь выстроить рутину, которая устраивала бы обоих.
Тем временем я продолжала скрывать от него свою дружбу с Кирианом. Не знаю точно, почему я так поступала, но я просто доверяла инстинкту.