Вместе
Шрифт:
У меня перехватило дыхание, но я не ответила.
Его рука продолжала ласково перебирать мои волосы. — Я понял, в чём моя самая мерзкая черта, когда осушил первый бокал: тогда я был готов на всё, чтобы отомстить отцу. Был готов даже подвергнуть тебя опасности, лишь бы ты не узнала правду — я до смерти боялся, что ты меня бросишь, что не поймёшь мой выбор, — прошептал он. — Вместо этого я убил тебя собственными руками. И понял это слишком поздно.
Я по-прежнему молчала: я не знала, что сказать. Он, казалось, и не ждал ответа — ему просто нужно было выговориться.
— Знаешь что, Арья? Эта жизнь
Я подняла голову как раз в тот момент, когда он отвёл глаза, отрешённо глядя куда-то вглубь сада стеклянным взором.
— Мир, любовь моя, к сожалению, весь умещается в этом. И больше ничего нет.
ГЛАВА 10
Арья
Моя жизнь превратилась в петлю, которая, казалось, никогда не закончится. Каждый новый день был точной копией предыдущего; время будто застыло.
Но хуже всего было по ночам, когда разговоры стихали и тишина становилась громче любого крика. Когда солнце садилось, и луна заливала комнату мягким светом — ровно настолько, чтобы я могла часами пялиться в потолок. Именно в эти часы я чувствовала себя по-настоящему одинокой. Одна против всего мира.
Об этом я и думала сегодня днём, переодеваясь после уроков. Я рассеянно коснулась цепочки, которую носила уже несколько дней. Это была простая серебряная подвеска с одиночным камнем, ярко выделявшаяся на моей теперь уже бледной коже. Я нашла её на кровати однажды утром, вернувшись с завтрака. Я спросила Данталиана — а я сразу поняла, что это от него, — зачем он это сделал. Он ответил, что это обычное дело между партнёрами: Нефилимы дарят такие украшения как символ их «связи».
Правда, когда я спросила об этом Хани через пару дней, она ответила, что понятия об этом не имеет и никогда не получала ничего подобного от Мелвилла. Я не стала копать глубже. Я слишком устала следить за ним и его поступками.
Последние дни мы игнорировали друг друга, и его это, кажется, ничуть не задевало. Он лишь приказал мне больше не влипать в истории и не искать приключений на задницу. Этому я и следовала. Ну, почти. Я продолжала нарушать правила, просто делала это втихую.
Например, я наотрез отказывалась мыться в общих душевых общежития. Хани помогла мне разузнать о правилах для партнёров — вещах, которые нам запрещено делать в одиночку, без их надзора. Душ как раз входил в этот список. Судя по всему, Денхолм не хотел допускать даже малейшего риска контакта между партнёршей и каким-нибудь другим парнем. Мне ещё предстояло понять, в чём причина этой фиксации — страх нежелательной беременности или что-то посерьёзнее.
Хани была так добра, что притащила мне губку, которую украла со склада, чтобы я могла мыться, не заходя в душевые. Она сказала, что ворует вещи не в первый раз и делает то же самое для партнёрши Нивека. В свободное время, подальше от любопытных глаз, которые могли бы настучать директору, я проводила время с Кирианом. Выяснилось, что у нас много общего — например, любовь к книгам. Это было даже приятно.
Внезапный стук в дверь заставил меня
— Что ты забыла? — спросила я, открывая дверь в уверенности, что там Химена. Но я ошиблась.
Яростный взгляд янтарного цвета впился в мой. Данталиан стоял в коридоре, скрестив руки на груди. Его глаза скользнули по моей коже, всё ещё влажной, и задержались на спортивном топе. К моему несчастью, он был слишком умён, чтобы не понять.
Он оттолкнул меня плечом, ворвался в комнату и с грохотом захлопнул дверь, решительно направляясь к ванной. Тихо матерясь, я в панике бросилась за ним. — Да куда ты прёшь?! Как ты смеешь входить в нашу комнату без приглашения?!
Он проигнорировал меня, перерывая всё в маленькой каморке. Ему не потребовалось много времени, чтобы найти то, что он искал: губку. Всё ещё мокрую. Я открыла рот и тут же закрыла, не зная, что сказать. Он выпрямился и испепелил меня взглядом. — И это твой способ «не искать проблем»? Нарушать правила втихую, надеясь, что никто не узнает?!
— Я не делаю ничего плохого…
— Ты думаешь, я не знаю?! — перебил он, срываясь на крик. — Думаешь, я не в курсе, что ты моешься этой грёбаной краденой губкой у раковины, лишь бы не идти со мной в общую душевую?! Думаешь, я недостаточно тебя знаю, чтобы раскусить твои трюки, или что ты единственная, кто до такого додумался?!
— Да, это правда! Я занимаюсь этим уже неделю! Потому что мысль о том, что ты будешь пялиться на меня в душе, как на заключённую, мне противна! — выпалила я.
— Ты хоть представляешь, что с тобой будет, если Денхолм об этом узнает?!
— Плевать мне!
— А мне — нет! — рявкнул он, и его голос эхом отразился от стен.
Я скрестила руки на груди. — Если ты думаешь, что я прогнусь под его волю и правила — а значит, и под тебя, — то ты меня недооцениваешь.
Он тяжело дышал, глядя на меня несколько секунд и что-то обдумывая. Затем резко схватил меня за руку и потащил за собой. Я упёрлась ногами в пол, пытаясь остановиться. — Куда ты меня тащишь?!
Он обернулся: — Пошевеливайся, — прорычал он мне в лицо.
— Нет!
— Хочешь по-плохому? — Его дыхание стало прерывистым. — Значит, будет по-плохому.
Прежде чем я успела сообразить, он наклонился, обхватил мои ноги и грубо закинул меня на плечо, как мешок картошки. Я попыталась брыкаться, но получила увесистый шлепок по заднице, от которого невольно взвизгнула.
— Сиди смирно, — буркнул он, шагая одному богу известно куда.
— Немедленно отпусти меня!
— Нет. Пора тебя научить дисциплине.
— «Дисциплине»? Кому — тебе?!
— Мне. — Он снова шлёпнул меня, заставив возмущённо рыкнуть. — Поверь, лучше это сделаю я, чем кто-то другой.
Фрустрированный стон вырвался у меня из груди. — Ненавижу тебя! Я принялась колотить его кулаками по спине, но на каждый удар он отвечал шлепком по моей заднице. Я подняла голову и узнала коридор — тот самый, между двумя блоками общежитий.
Сердце замерло: он тащил меня в душевые. Он выбрал самую дальнюю кабинку и закрыл дверь на ключ. Наклонившись, он поставил меня на ноги — уже более осторожно, — затем снял пиджак, повесил его на дверь и остался в одной белой рубашке, которая облегала каждый мускул.