Власть кармы
Шрифт:
Заметив это, Рут поспешила спасти положение:
— Ну конечно, если тебе так уж хочется иметь детей, ты можешь усыновить ребенка. Правда, чтобы взять белого, ждать придется долго. Так я, во всяком случае, слышала. А тебе нужен белый, конечно. Хотя вон у Гранта Камингса, владельца лесопилки, трое детей. Грант премилый, хотя жена бросила его. Но я-то всегда мечтала, чтобы ты вышла замуж за врача…
«Мне обязательно нужно выбраться отсюда».
Такой была первая четкая мысль, появившаяся у Клео после аварии. В ней заключалась истина, очень важная для
Заметив, что дочь не ест, Рут, потянувшись через стол, положила ложку клубничного варенья на ее тост и размазала по поверхности.
— Мама, я сыта. Спасибо, но я больше ничего не хочу.
Но мать не слушала ее возражений. Она вообще когда-нибудь хоть кого-то слушала?
Рут намазывала второй кусочек тоста, как будто Клео ничего и не сказала, и, отложив нож, подтолкнула тарелку дочери.
— Вот, ешь.
— Но я не могу.
— Почему?
— Я тебе уже сказала — я сыта. Ты никогда не слушаешь, что тебе говорят другие?
— Разве тебе не нравится мое клубничное варенье? — искренне огорчилась Рут. — Я его специально для тебя сварила. Когда ты была маленькой… — Лицо у нее осветилось, и Клео увидела проблеск любви, какую мать проливала на маленькую дочурку. — Помню, ты любила гулять в саду и есть клубнику. А потом мы мыли ягоду на кухне и ели ее со сливками. Помнишь, а?
— Да, — вздохнула Клео. Воспоминания эти она слышала уже тысячу раз. Но беда в том, что Клео уже не та маленькая девочка, для которой мать составляла целый мир. И Клео произнесла слова, зная, что они, конечно же, огорчат мать:
— Я уезжаю завтра.
Ни следа эмоций ни в сердце у нее, ни в голосе не появилось. Она знала, что ей необходимо так поступить, и все.
— Я возвращаюсь в Мэдисон.
— Нет, — покачала головой Рут. — Тебе надо отказаться от той квартиры и вернуться домой насовсем. Ты и здоровая-то не могла толком о себе позаботиться, а уж с твоими болячками…
— Мне двадцать лет.
— Ты не умеешь заботиться о себе.
— Завтра я уеду.
— Я не позволю.
Клео сжала губы: спорить с матерью было бесполезно. Просто уедет, и все.
И она уехала.
Вызвала такси, чтобы добраться до автобусной станции. И все время до ее отъезда мать безостановочно кричала на нее, бегала за ней по пятам по дому, пока Клео собиралась. Даже выскочила из дому и бежала рядом до конца дорожки, куда дочка вышла ждать такси. Но не помогала в сборах. Ну уж нет! Рут Тайлер ни за что не станет помогать дочери с отъездом.
Подкатило такси, водитель уложил чемодан Клео в багажник, бросая опасливые взгляды на обеих женщин, пока обходил бампер машины. Клео села на заднее сиденье. Через стекло она видела — мать стоит на обочине, и лицо у нее — настоящая маска гнева.
«И эта женщина моя мать, — подумала Клео. — Эта эгоистичная, ужасная женщина — моя мать».
А люди говорили, что они — идеальная семья.
Вернувшись в Мэдисон, в маленькую квартиру на втором этаже, которую
Как-то, вскоре после ее возвращения в Мэдисон, приехали родители Джордана за его вещами. Они упаковывались, частенько прихватывая и ее вещи, но Клео только оцепенело, молча смотрела. Они поинтересовались, как у нее идет учеба, и Клео ответила, что все в порядке, хотя давно бросила колледж. Она раздумывала, сказать ли им про ребенка, но решила, что ни к чему. И так тяжело перенести утрату сына, и для них потеря станет еще горше.
Дошло до того, что Клео стала выходить из дому, только чтобы взять рецепт на болеутоляющие таблетки. В один из таких выходов, бредя домой из аптеки, она, проходя мимо библиотеки, решила зайти.
Побродила между стеллажей, бессмысленно глядя на заголовки книг, и вдруг наткнулась взглядом на книгу о ясновидении «Общение с потусторонним миром». И еще одну — «Перемещение во времени и пространстве».
Клео обе книги взяла, выбрав еще несколько на ту же тему.
Она читала и перечитывала их снова и снова, впитывая информацию словно губка. А когда закончила, отправилась на поиски новой информации. Отыскала все, что сумела на тему общения с мертвыми. Это было то, что ей требовалось. По этой причине ее и тянуло в библиотеку — отыскивать книги, которые привели бы ее к Джордану. Больше всего сейчас ей хотелось говорить с ним. Хотелось попросить прощения за ту ссору, что у них произошла в тот вечер…
А когда ей удалось добиться своего, Клео до конца так и не смогла понять — происходило ли все на самом деле, или она ввела себя в гипнотическое состояние и ей все причудилось.
Первая стадия — аутогипноз.
Вечер за вечером Клео упорно практиковалась, скрупулезно следуя инструкциям. Садилась на пол в гостиной, зажигала большую белую свечу и пристально, неотрывно смотрела на подрагивающее пламя. Натренировалась она так, что уже могла вводить себя в транс почти сразу же. Но это и все, чего она достигла.
Пока однажды вечером…
Впадая в транс, она все повторяла и повторяла имя Джордана: беззвучно двигались ее губы, мысленно представлялось его лицо. Она истово желала, чтоб он пришел к ней.
И тогда случилось это.
В голове у нее возник оглушительный гул. Закружилась вокруг комната. Ее будто засасывало в черный туннель.
Потом все прекратилось.
Тихо. Похоже на немой фильм, только она не была зрителем в зале, а находилась внутри его.
…Она стоит у обочины дороги. Темно. Нахлестывает дождь. Позади нее тянется узкий мост. А впереди, вдалеке, стоит двухэтажный домик с освещенными масками Хеллоуина. Мимо дома к ней едет машина, лучи фар прорезают дождевую завесу.