Власть кармы
Шрифт:
— Заблудилась?
И голос, и силуэт принадлежали Дэниэлу Синклеру.
Она слишком устала, чтобы сражаться с ним сейчас.
— Чего тебе надо, Синклер?
— Передать тебе кое-что. Джо хочет, чтобы завтра ты устроила еще один сеанс.
— Мог бы просто позвонить.
— И еще хотел узнать, сколько ты хочешь за свою собаку. Как насчет сотни баксов?
О Вестнике говорить она не могла. Заговори-и расплакалась бы. А плакать перед Дэниэлом Синклером Клео не собиралась.
— Мне ничего не надо.
Склонившись над раскрытой сумочкой,
— А, да хватит. Уж я-то знаю, тебе всегда что-то надо.
Вынув ключ, Клео отперла дверь.
Щелкнула настенным выключателем, и комната предстала во всем своем мерзком безобразии; все оставалось на своих местах, и все-таки у нее возникло неприятное чувство, что здесь кто-то побывал.
Шагнув в комнату, Клео бросила сумку на кровать. Дэниэл мигом очутился рядом и, с громким стуком захлопнув дверь, накинул дверную цепочку. Кинул что-то на кровать рядом с ее сумочкой. Пакетик с презервативом.
— Я хочу тебя, Клео Тайлер.
Клео невольно восхитилась его прямотой. И поняла, что слова эти — признание, такие произносятся с великой неохотой, слова, о которых часто потом сожалеют.
— Я очень хочу тебя.
Обрывки недавнего сна еще проплывали в ее сознании. На следующий день она уедет — с деньгами или без, неважно. Хватит с нее этого городишки. Хватит с нее Дэниэла Синклера. Но кроется нечто заманчиво-извращенное в занятии любовью с человеком, которого ненавидишь. И нечего беспокоиться, как он воспримет ее. Какая разница? Ей наплевать, что он о ней подумает. Она и так это знала. Что она — дрянь, шлюшка. Что она шарлатанка. И живет только ради себя.
Ну и пусть!
Как же она его ненавидит.
Клео подняла с кровати брошенную им упаковку. Чуть встряхнула ее, будто пакетик с сахаром.
— Надеюсь, не одну принес.
Дэниэл, сунув руку в карман джинсов, бросил на кровать еще две.
— У меня эрекция, с тех пор как тогда в отеле… Она сглотнула при воспоминании о его теле.
Руки ее невольно вскинулись к блузке. Ей что же, взять вот так и раздеться? Дэниэл решил проблему, потянувшись к ее джинсам. Расстегнул пуговицу и «молнию». Джинсы были ей настолько велики, что свалились на пол.
— Погоди, — прошептала она, сбрасывая босоножки и отшвыривая трусики. — Свет…
Но света выключать не стал.
— Я и так слишком долго ждал.
Расстегнул «молнию» на своих джинсах, высвобождая свою напряженную плоть, рванул упаковку презерватива, все торопливо, судорожно, но молча. Одной рукой схватился за маечку, чуть ли ни содрав ее с Клео. Она упала на кровать, Дэниэл рухнул следом и, не раздеваясь, не поцеловав и не приласкав, буквально вонзился в нее.
Если б не та, другая, ночь в том отеле, Клео еще смирилась бы с таким скотским поведением, посчитав, таков уж он и есть. Но ей было известно, что он умеет доставлять женщине удовольствие. Просто не стал стараться.
Она ненавидит его. О господи, как же она его ненавидит!
Клео
— Свинья, — спокойно, четко произнесла она. Он на мгновение замер, отрешенно глядя на нее. Клео сомневалась, что он услышал ее.
— Ненавижу тебя, — добавила она, когда он вонзился последний раз и тяжело рухнул на нее. — Это что, была вакцинация? — съязвила Клео, когда он был еще внутри ее.
Грудь Дэниэла вздымалась и опадала. Он был весь разгоряченный, вспотевший, она же оставалась совершенно холодна. Горячими были только те места, где соприкасались их тела.
— Неприятная обязанность, которую тебе пришлось выполнять, чтобы избавиться от меня как от наваждения?
И, упершись ему в плечи, Клео спихнула его с себя. Выбравшись из постели, она схватила джинсы и мигом натянула их, рванув «молнию», не став возиться с пуговицей. Она услышала, как чиркнула спичка, потом почуяла запах сигаретного дыма.
Развернувшись, Клео вырвала сигарету у него изо рта. Погнутую и смятую, будто нашел он ее где-то под диванной подушкой. При мысли об этом ее затошнило. А вспомнив то, что она только что сделала, Клео почувствовала себя еще гаже.
Дэниэл и опомниться не успел, как она метнулась в ванную и спустила сигарету в туалет.
Соприкоснувшись с водой, та зашипела, бумага быстро стала прозрачной, табак высыпался, и по воде расплылись желтовато-коричневые круги.
Клео потянулась к рычагу спустить воду. Ей необходимо сейчас же избавиться от вида расползшейся сигареты. Желудок ее бунтовал. Она крепко зажмурилась, но лучше от этого не стало. Перед закрытыми глазами все равно маячил размякший сигаретный окурок.
Оставшись один, Дэниэл провел дрожащими пальцами по взмокшим от пота волосам. Какого черта? Что с ним происходит? Чего ради он выкинул такой фортель? Ему хотелось сквитаться с ней за ее жалящие насмешки над его мужскими достоинствами и сексуальной удалью. Он не желал, чтобы Клео заметила, что его отношение к ней изменилось, что она ему нравится. И она была права — он хотел избавиться от этого наваждения.
Какой же он подонок! Пусть она приехала в Египет дурить людей, но разве это оправдывает такое его обращение с ней? Ни с одной женщиной нельзя так обращаться.
Что-то она задержалась в ванной, забеспокоился Дэниэл. Может, дожидается, пока он уйдет?
Подойдя к двери ванной, он тихонько постучался. Потом открыл дверь.
Клео стояла, прижавшись спиной к стене, глаза ее были закрыты. В мертвенном свете лампы дневного света лицо ее казалось лишенным всяких красок — только синяки под глазами да синие губы. Такая вся маленькая и хрупкая. И Дэниэл почувствовал себя еще паршивее. Он потянулся было к ней, но рука его замерла в нескольких дюймах от нее. Может, она не хочет, чтобы он трогал ее. Рука у него упала.