Вкус полыни

Осокина Анна

— Кто вообще впустил жреца в замок?! — спросил он первое, что пришло в голову.

— Но, господин десница, он же жрец.

— И что?

— Ну, как? — замялся паренек. — Духовные лица имеют право входить в замок.

— Надо бы это правило упразднить. А вдруг он оказался бы переодетым врагом?

— А у него грамота с собой была, — попытался оправдаться Висгарт. — Я сам ее проверял. Все подлинное.

— Любой документ можно подделать, — не сдавался Веренир. Но говорил уже без злобы. Да, не вина писаря в том, что произошло.

— Господин десница, но ведь мы все помнили господина жреца.

Он уже гостил у нас в том году.

— И никого не смутило, что мы его похоронили? — брови Веренира поползли вверх.

На этот раз Висгарт виновато опустил глаза.

— Ну, он не был похож на мертвяка… Вот мы и…

Договорить он не успел. Веренир разразился смехом. Громогласным. Переживания этого дня вылились почти в истеричный хохот.

— Рад, что у тебя хорошее настроение, но ты не мог бы вести себя немного тише? Златка только что уснула! Разбудишь — пойдешь сам укачивать.

Веренир мгновенно замолк. Из своих покоев вышел князь.

— Прости, господарь. Последние дни выдались не самые легкие. А теперь еще эта делегация…

— Пойдем к тебе, — взял десницу под руку правитель. — Поговорить надо.

Через полщепки Веренир тщательно затворил за собой дверь покоев. Их охранял дружинник снаружи.

— Выкладывай, — зевнул Тройтан. — Что у вас в Логе случилось, что вы как ошпаренные с Исхой туда ломанулись?

— Висгарт не доложил? — удивился маг.

Князь только отмахнулся, устроившись в кресле у очага. Десница без напоминания шепнул заклинание, и в очаге затрещал огонь. Уж на это простецкое применение умений сил у него еще хватит. Злость как будто обновила его. Он чувствовал себя полным энергии.

— Доложил, разумеется. Но я хочу, чтобы ты рассказал мне все сам. Во всех подробностях.

Веренир взял серебряный кувшин и разлил его содержимое по кубкам, которые стояли на столе. Подал сосуд князю. Тот лишь кивнул, приняв напиток, и сделал несколько мелких глотков. Веренир последовал его примеру. Только глотки были жадные. Он опустошил сразу всю емкость. Князь присвистнул, глядя на это. Зато десница ощутил, как по телу прокатывается тепло, и сжатый внутри кулак как будто немного разжимается. Он сел рядом с правителем и уставился в огонь. Больше себе не наливал. Если сейчас заявятся коревцы, нужно сперва всех встретить.

— Если коротко, то у нас появилось еще одно дитя с магией, — он задумчиво прикусил внутреннюю сторону нижней губы и побарабанил кончиками пальцев по резному подлокотнику кресла.

— Сирота? — уточнил князь.

— Теперь уже да, — Веренир перевел взгляд на Тройтана и рассказал ему все в подробностях, включая разговор со жрецом.

Лицо правителя то темнело, то светлело, то становилось удивленным.

— Веренир, ты поступил глупо, — заключил он. — Храбро, да. Но глупо. Нужно было взять две дюжины воинов, тогда не пришлось бы рисковать собой.

— Я знаю, княже, но не мог заставить их войти туда. И не мог оставить на верную смерть дружинника в доме. Понимаешь?

Он не сказал, что не мог этого из-за Исхи. Эта женщина делала его слабее. Но Тройтан, кажется, сам обо всем догадался.

— Исха сделала тебя… человечнее, мальчик мой, — грустно улыбнулся правитель и чуть похлопал десницу по тыльной стороне ладони.

Он удивленно

посмотрел на Тройтана.

— Человечнее… — некромант покатал это слово на языке, как будто пробовал карамель.

— Да. Иногда мне казалось, что ты в своем стремлении следовать уставу, делать все правильно, защищать нашу родину… Как бы сказать, чтобы ты правильно понял? — князь задумался, отпив пару глотков. — Что ты слишком усердствуешь. Наверное, так. Ты сильный маг. Защитник государства. Но еще ты человек. И не железный. И если бы тогда… Во время казни Эйлы ты решил бы ее помиловать, я не препятствовал бы. Ведь знаешь это?

— Спасибо, господарь, я ценю твою заботу обо мне. Но Эйла была шпионкой и обманщицей. Ты ведь прекрасно понимаешь, что я не могу иметь своих детей. Она соврала, — Веренир покачал головой, испытав укол где-то очень глубоко в сердце. Раньше казнь служанки его не трогала, но теперь как будто что-то внутри заставляло сожалеть об этом. Она должна была понести наказание за предательство. Но раньше он даже не задумывался о том, что чувствует по этому поводу. Нет. Не так. Он запрещал себе даже размышлять об этом. Она должна была умереть. И точка. А теперь князь говорит, что имелся другой выход. Нет. Это все слишком сложно. Не стоит ворошить все это. — Что сделано, то сделано, — твердо сказал Веренир.

— Не жалеешь? — вдруг спросил князь.

— О том, что казнил Эйлу? — не понял десница.

— Нет, — невесело улыбнулся правитель. — О том, что пятнадцать зим назад остался жить в этом замке и служить мне.

— Ни разу, господарь. Никогда даже и тени сожаления не было.

— И что же, тебе никогда не хотелось бросить все к демонам, взять Исху и… уйти на покой?

— Ты нашел мне замену, мой князь? — пошутил Веренир, но глаза оставались серьезными и напряженными.

Тройтан тяжело вздохнул.

— Разумеется, нет, ты мне как сын. Ближе сына. И самый преданный подданный, которого я когда-либо встречал. Просто интересно. Думал ли ты об этом?

— Мне кажется… — Веренир замолчал, погрузившись в мысли. — Мне кажется, я не вижу себя больше никем. Вся моя жизнь принадлежит княжеству.

— А Исха? Принимает тебя таким? — снова подал голос правитель.

Ком размером с булыжник встал в горле десницы. Несколько щепок он не мог вымолвить ни единого слова. Он никогда не задумывался об этом. Она ведь была с ним. Была. Значит, принимает. Но что если этого мало?.. Что если как раз это — причина того, что рядом с ним она почти никогда не улыбается? Зато много плачет. И это вытягивало из него жилы медленно и необратимо.

— Я не знаю, — честно признался маг.

Огонь медленно облизывал поленья. Исха любила смотреть на огонь. После того как пламя оставило на ней свою метку, она как будто была с ним связана. Веренир знал, что она боится этой стихии. Боится до дрожи в коленях, сама рассказывала ему в моменты особых откровений. Но когда видит огонь, он словно зачаровывает ее. А теперь этот несчастный жрец. Пришел указать на предателей. Якобы. А что на самом деле движет им? Сердце подсказывало некроманту, что не все так просто. От Грига исходила угроза. И вовсе не княжеству. А лично ему. Вернее, его отношениям с Исхой. Горьким, как полынь. И сладким, как мед. И все одновременно.