Вкус полыни

Осокина Анна

Григ, не замечая того, как на него смотрит десница, приблизился к креслу Исхи и опустился перед ней на колени.

— Я не мог простить себя из-за тебя. И когда услышал, что на войну созывают мужчин, с радостью откликнулся в числе первых. Не как жрец. Как простой пехотинец.

— Ты… сражался… в битве?.. — Исха не могла поверить собственным ушам.

— Да. Я видел… Мертвецов. Это было страшно. Но знаешь, что гораздо страшнее?

Ведьма не смогла ничего сказать. Голос не слушался. Она лишь покачала головой.

—

Что из-за меня у тебя появилось вот это, — он протянул к ней руку, чтобы дотронуться до пострадавшей щеки.

— Не трогай ее! — зарычал Веренир и вдруг оказался тоже рядом, только по другую сторону кресла.

— Прекратите оба! — Исха подскочила с кресла и отошла от них к окну. Григ поднялся с коленей. Жрец и десница продолжали сверлить друг друга взглядами.

— Никогда. К ней. Не. Прикасайся.

— А то что? Прикажешь меня казнить?

— Нет. Я сам тебя убью, — он сказал это так тихо, что Исха еле расслышала, потому что находилась в другом конце покоев.

— Ты десница, но я тебя не боюсь. Теперь нет. Теперь мне не страшно ничего, ибо я обрел мир в сердце. И только одно до сих пор не дает мне покоя, — он посмотрел на Исху: — Я не могу жить спокойно, пока ты не простишь меня.

Она ничего не успела ответить. Веренир грубо пихнул его в плечо.

— Смотри на меня, жрец, когда я с тобой разговариваю!

Исха оцепенела. Ей до рези в глазах не нравился такой Веренир.

— Ты меня не убьешь, потому что я знаю, как добраться до других предателей. Именно за этим сюда и явился.

Снаружи постучали и почти сразу же открыли дверь. Почему-то Исха ожидала, что на пороге появится Бо. Но это был не мальчик. Там стоял взволнованный Висгарт.

— Что случилось? — Веренир тоже сразу же прочитал мимику этого юноши.

— Господин десница, я понимаю, что уже поздно, но, боюсь, дело не терпит отлагательств!

— Боже, ну что еще? — он бросил это раздраженно, но не Висгарту, а скорее обращался в никуда. Может, и вправду спрашивал у Ясногорящего. Исха мысленно похвалила мага, что тот не сорвался на писаре, а сдержал себя, хотя находился в крайней степени раздраженности.

— К нам едет делегация из Коревии.

— Прямо сейчас?

— Да, их гонца что-то задержало, он должен был прибыть к нам еще два дня назад. Но вместо этого добрался почти одновременно с послами. Они будут здесь с лучины на лучину. Господарь велел тебе заняться их обустройством.

— Демон! — воскликнул Веренир. — Почему всегда так не вовремя?

— И еще одно, — Висгарт почему-то смутился. Исха это заметила.

— Что?

— В делегацию входит ее высочество Нинетта.

Десница провел пятерней по волосам. Исха смотрела на него во все глаза. Что-то было не так. Веренир обычно себя так не ведет.

Маг прикрыл глаза и протяжно выругался.

— Веренир? — подала она голос.

— Мне нужно уйти, чтобы все подготовить к приезду делегации.

Висгарт, ты побудешь здесь вместо меня.

— З-з-зачем, господин десница?

Исха знала, что иногда юноша начинал заикаться. В последнее время все реже, но порой все же случалось.

— Так надо, — отрезал некромант и направился к выходу.

— Нет, не надо! — взбеленилась Исха. — Ты не будешь оставлять вместо себя Висгарта, как какую-то… — ведунья на миг замолчала, подбирая слово. — Как какую-то дуэнью! Ты мне не муж, и я свободная женщина!

Она не хотела этого говорить, но Веренир взбесил ее сегодняшним поведением. И его приказ Висгарту остаться послужил последней каплей.

— Отлично. Пойдем, писарь, — кинул он, и Висгарт поспешил выскочить из покоев первый.

Ведьма никогда не слышала, чтобы маг так его называл. Всегда — только по имени.

— Счастливо оставаться!

Дверь за некромантом с силой захлопнулась. Звук болью отдался в ушах и… груди.

На несколько долгих щепок в комнате повисла тишина.

— Вы вместе, — Григ не спрашивал, а утверждал. И что-то было в тоне его голоса… Исха не могла точно определить. Сожаление? Смирение? Обреченность.

Она не знала, что ответить на это.

Тихо подошла к узкому окну. Если приглядеться, сквозь толстые стекла, обрамленные ромбами кованой решетки, можно было разглядеть, что происходило во дворе замка.

— Григ… — сказала не глядя на него. — Я считала тебя погибшим. Мы все так считали.

— Исха, — мужчина оказался вдруг слишком близко. Это было настолько неожиданно, что у нее сердце кувыркнулось. — Я не прошу тебя оправдываться. Сам виноват, — он улыбнулся. Эта улыбка всегда оживляла его неприметное лицо, делала его очень привлекательным.

Ее ладонь лежала на каменном оконном косяке. Она ощущала холод, который проникал снаружи. Весенним вечером на улице стояла еще ощутимая прохлада. По коже гулял ветер, проникая через едва заметные щели окна.

Его ладонь легла рядом с ее. Исха видела, что между их кистями почти не осталось промежутка, и расстояние сокращалось.

Теплые кончики пальцев коснулись тыльной стороны ее ладони. Она чуть вздрогнула, но не двинулась с места.

Жрец снова улыбнулся: мягко, как-то даже по-отечески. Но другая рука его отвела распущенные волосы ведьмы с покалеченной щеки.

— Ты перестала прятать шрамы, как делала в первое время, — в его глазах стояла боль, но в то же время облегчение. Или нечто подобное.

— Я изменилась, — голос плохо слушался.

Хотелось коснуться его. Не как мужчины, а как одно из немногих счастливых воспоминаний из прошлой жизни. Но она не решалась на это, боясь, что он воспримет это не так.

— Вижу. У тебя другой взгляд. Не такой наивный, — он легонько коснулся кончика ее носа и убрал руку от лица.

Исха вздохнула и поняла, что задерживала дыхание.