Вкус полыни
Шрифт:
— Как ты остался жрецом? — хрипло спросила ведьма.
Григ пожал плечами.
— Меня ранили во время битвы, — усмехнулся он, а Исха напряглась. — Ничего серьезного, — успокоил он ее. — Но пока я находился в палатке, к нам пришел жрец. Знаешь, они помогают тяжело раненым воинам отходить в чертоги Ясногорящего.
Исха кивнула. Видела нескольких духовников в лагере.
— Рассказал ему все, он помог мне прийти к миру с собой. А потом, после победы, тот жрец помог еще и восстановиться. Формально ведь я не отказывался от служения,
Ведунья сглотнула, чтобы промочить горло, но не помогло, во рту оставалось очень сухо. Его пальцы, касавшиеся ее, не двигались, будто он боялся, что она сейчас разорвет прикосновение.
— Исха… — вдруг вскинул он на нее темно-медовые глаза. — Ты счастлива?..
Что она могла сказать? Не так она представляла себе счастье рядом с мужчиной. И все же без Веренира жизнь тоже не имела смысла. Она медлила с ответом, не желая лгать и пытаясь выразить мысли.
Жрец снова заговорил.
— Я пришел к деснице, чтобы указать ему на предателей, которых он не вычислил. Но не только.
Его горячая мягкая ладонь легла на ее кисть теперь уже полностью. Сердце ее выскакивало из груди. Отбивало неровный ритм. Спешило куда-то.
— Почему же? — Исха могла только шептать.
— Наш последний разговор прервали. И все эти луны я вспоминал твои глаза.
Он сделал шаг навстречу. Она не отошла. Григ был почти ее роста, невысокий. Их лица оказались на одном уровне. Пушистые медные волосы ведьмы шевелились от его теплого дыхания.
— О чем ты?..
— В ту ночь Йерскай сказал, что займется тобой, если я не исчезну. Я должен был прогнать тебя…
— Я тоже вспоминала твои глаза, Григ, — Исха опустила взгляд. — И в них читалась лишь жалость. Но я не виню тебя. Мое лицо — мое проклятие. Я примирилась с ним, но понимаю, что не каждый готов вытерпеть такое зрелище.
— Боже Ясногорясщий, Господи! — тихо воскликнул Григ. — Исха, нет! Ты все не так поняла!
Он отвел от ее лица волосы, заправив непослушные пряди за маленькое ухо.
— Посмотри на меня. Пожалуйста.
Ведьма замотала головой. Она чувствовала, как глаза заполнила пелена слез, которые вот-вот собирались пролиться, и она не желала, чтобы он видел это.
— Ты все еще одна из самых красивых женщин, которых я видел. И точно самая притягательная.
Почему-то она вспомнила ту ночь, когда случайно позвала его в свой домик на краю Лога.
— Ты жрец, тебе нельзя даже думать об этом, — она все же подняла на него полные слез глаза.
Он, кажется, прекрасно понял, что она точь-в-точь повторила свою тогдашнюю фразу, и ответил с грустной улыбкой теми словами, которые произнес когда-то:
— Ты говоришь очевидные вещи, — стер с ее щек соленые капли большим пальцем и добавил: — Скажи только слово, и я оставлю служение. Сейчас, когда Йерская больше нет, когда ничего меня не сковывает, я могу говорить свободно и открыто. Я все брошу ради тебя. Только позови… Ясногорящий простит. Он милостив.
— Григ, —
Те слова, которые она так ждала услышать из уст Веренира, произнес тот, который тоже много значил для нее. Не так, как десница. Совсем не так. Однако Веренир никогда такого ей не предложил бы. На первом месте у него всегда стояло княжество. Она приняла это, но до сих пор до конца в глубине души не смирилась. Зато Григ — вот он. Весь. Она не испытывала к нему того, что чувствовала к Верениру, но по-своему любила.
Их глаза находились безумно близко. И когда он сократил расстояние, не отстранилась. Мягкие полные губы коснулись ее. Совсем не такие, как у Веренира: всегда сухие и обветренные, немного жесткие.
Она прикрыла веки, наслаждаясь прикосновением. Григ не углублял поцелуй. Касался ее почти целомудренно. Чуть отстранился и прижался к ее лбу своим.
— Я пробуду здесь еще пару дней. А потом, если ты скажешь нет, уеду. Меня уже ждут в одном маленьком городке очень далеко отсюда.
— Григ, я…
— Ш-ш-ш, — он прижал палец к ее губам. — Не говори сейчас ничего, ладно? Оставь мне надежду на эти несколько дней, — он горько усмехнулся. — Подумай. Я о большем не прошу.
— Хорошо, — выдохнула Исха, не в силах отказать в этой маленькой просьбе.
Он медленно отпустил ее руку, запечатлел поцелуй на ее челе и отошел от ведьмы.
— Куда ты сейчас? — растерялась она.
— Уже поздно, а ты устала с дороги. Отдохни. А мне каштелян замка, господин Шалюта, выделил временные покои. В этом преимущество служителей Ясногорящего, — он улыбнулся уже у самого выхода. — Нам везде найдется место.
***
Веренир мчался по коридору, как будто тысяча демонов плевалась ему в спину. Где-то далеко позади остался Висгарт. Он не думал о писаре. Парень сам найдет дорогу. Хотя куда — десница не задумывался. Он ведь не успел дать ему никаких распоряжений.
Время — почти полночь. А в замке непривычная суета. Кое-кого из слуг, видимо, уже успели разбудить.
Не стараясь осмысливать, что сейчас произошло, иначе он в ту же щепку вернулся бы и собственными руками прикончил этого зарвавшегося жреца, десница отдавал короткие приказы слугам о том, что нужно подготовить к приезду делегации. Наорал на стража, который нерасторопно открыл перед ним дверь. Пнул какое-то ведро, которое почему-то оказалось в том крыле, в котором находятся княжеские покои.
Что за бардак творится вокруг?!
Он хотел ворваться в покои князя, но вдруг резко затормозил и пошел обратно к Висгарту. Очень скоро он наткнулся на парня, потому что тот все это время шел за ним. Писарь выглядел чрезвычайно бледным. Глядя на его лицо, Веренир попытался умерить свою злость. Он еще так никогда не срывался на окружающих. Не знал, что на него нашло. Остановился и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Все это время Висгарт стоял как вкопанный, боясь и слово сказать.