Вивея
Шрифт:
— Честолюбивый. — Заклеймила я парня, впрочем, не считая это плохим качеством.
— Честный. — Пожал плечами Хант, не соглашаясь со мной. — Знаешь, я никогда не понимал коллекционеров, который тратят состояние на картину или редкую вазу, чтобы спрятать ее подальше от чужих глаз. Разве красивые вещи не существуют, чтобы радовать людей? Тоже самое и со снимками. Если мне удастся собрать действительно ценную коллекцию, почему я не могу желать, чтобы ее увидели все?
— Однако мне ты фотографии с острова не показываешь… — Проворчала я, но слова парня меня впечатлили. Он действительно горел своей работой. Найду ли я что-то подобное?
— Всему
— Ну, конечно. Может, ты вовсе не фотограф? — Подозрительно прищурилась я.
— Ага, я работаю под прикрытием. Утром я турист с фотоаппаратом, а вечером борюсь с преступностью.
— В Южной части Санта-Луи нет проблем с преступностью, по крайней мере, не такие явные, как на Северной.
— Не благодари. — Самодовольно подмигнул мне парень, заставив хмыкнуть и взъерошить его и без того беспорядочную шевелюру.
— И между прочим… Ты ловко слился с темы о моделях.
— Съемка моделей, мероприятий и тому подобное — это мой хлеб, за который мне платят. А деньги не пахнут.
— Думаю, уж твои модели точно пахли всевозможными духами. — Проворчала я.
— И все же, ты прелестно ревнуешь. — Плутовато улыбнулся парень, я лишь закатила глаза.
— Слушай… — Произнес Арчи, задумчиво следя за моими руками, уверенно выполняющими привычные махинации по приготовлению кофе.
— Внимательно. — Отозвалась я, с удовольствием вдыхая интенсивный аромат зерен, которые Бен, как я знала, молол каждое утро.
— К слову о призваниях. Почему бы тебе не стать бариста? Со временем ты бы могла открыть свою кофейню, как Бен.
Лишь на долю секунды я замерла, а затем отвернулась к всевозможным баночкам на стойке, чтобы Арчи не заметил моего замешательства. Отчего-то эта мысль, высказанная им вслух, показалась мне невозможно реальной и очевидной.
Говорят, что жизнь человека в опасное мгновение может пройти перед глазами, как слайд-шоу. А у моего сознание стремительными мазками нарисовало картину возможного будущего. Кофе. Его запах, окружающий, обволакивающий меня. Постоянно. Наверняка, моя одежда тоже будет иметь кофейный аромат к концу каждого дня. То, как я открываю свою кофейню, одновременно с первыми лучами солнца переворачивая красивую табличку «открыто» на двери. Почему так рано? Чтобы самые ранние пташки, спешащие по рабочим или иным делам, смогли зарядиться этой вкусной энергией. Как я буду выбирать сорта кофе или советовать гостям напитки: «Вы любите послаще? Могу я порекомендовать вам раф — настоящий десерт в чашке?»
Из череды фантазий меня вывел вопрос брюнета:
— Вея? Ты всерьез задумалась над моим предложением или опять «ушла в себя» и забыла повесить табличку, что скоро будешь?
Я кинула короткую улыбку парню через плечо:
— Предложение, может, заманчивое… Но если я решусь сказать родителям о том, что их наследница решила встать за барную стойку, то обязательно приглашу тебя с фотоаппаратом. В конце концов, не каждый день можно увидеть, как два человека на глазах седеют.
— Неужто все так плохо? Ты, кстати, так и не рассказала, что тебя так расстроило сегодня.
Я повернулась к Арчи, демонстративно сморщив нос и выражая этим свое отношение к теме:
— Просто мама внезапно вспомнила, что она имеет надо мной власть. И она выбрала самый отвратительный способ это показать.
— Думаю, она считает, что делает как лучше.
— Значит, она ошибается. — Процедила я.
— Я и не спорю с этим. — Рука Ханта потянулась
Какое-то время мы молчали. Я — завороженно смотря на парня, его непослушные темные вихры волос, ресницы и четко прорисованные черты лица. И губы, которые с такой легкостью могут и вгонять меня в краску, и наставлять на правильный путь.
Арчи же все еще смотрел на мою руку, бледную и совсем маленькую, по сравнению с его ладонью. Когда-то он сказал, что мечтает сфотографировать мои руки, но не может придумать как. Я засмеялась, думая, что это шутка. В конце-концов, уж руки-то у меня самые непримечательные. Но он был серьезен. «Твоя кожа как будто прозрачная, а пальцы такие хрупкие… Я боюсь, что не передам этого на снимке. Но когда-нибудь я смогу, и ты сама это увидишь».
Нежность к парню накрыла меня с головой и я, крепче схватив его за руку, перегнулась через стойку, скользнув по гладкой поверхности футболкой. Арчи посмотрел на меня как раз в тот момент, когда я уже была в миллиметре от его лица и поцеловала его губы.
— Это за что? — Улыбнулся парень, когда я отстранилась.
— За то, что ты всегда находишь что сказать. — Я спрыгнула обратно на пол. — И у нас стынет кофе.
Перед Хантом, в том месте, где только что лежала я, оказалась чашка с капучино. На этот раз из нее на парня смотрел очень даже достойный котик с милой улыбкой.
— Оу, какая прелесть. — Хант повертел чашку на блюдечке. — Просто очаровательный бульдог! Ты умница!
Секунда мне потребовалась, чтобы до меня дошел смысл его «комплимента». Еще секунда — и я уже кидаю в парня салфетками, бурча себе под нос то, что он совершенно не ценит мой талант, и зря я его поцеловала. Хант с хохотом ловил мои «снаряды» и аккуратно складывал их обратно.
За этим занятием нас и застал Бен:
— Вот же дети малые! И вы думаете, если салфетки я покупаю по минимальной цене, значит с их помощью можно выяснять отношения? — Пожурил нас мужчина, появляясь рядом со мной и с силой притягивая мою голову, чтобы поцеловать лоб. Затем он пожал руку Ханту. — И вообще, Вея, душа моя, рядом с тортами лежит большой нож, он гораздо действеннее в этих вопросах.
— Бен, а как же мужская солидарность?! — Возмутился англичанин.
— А ты прав. Ну, тогда я посоветую Вее взять нож для лимона. Он поменьше, с ним у тебя больше шансов выжить.
— Ты так добр, просто как отец родной. Я тронут, правда. — Арчи даже за сердце схватился, выражая свою признательность.
— Был бы я отцом, я бы тебя ремнем отходил, за твои «наколки» тюремные. — Погрозил пальцем Бэн, заводя старую шарманку. — Ладно сам, так еще девочку мою втянул!
— Ну, Бэ-эн, честно слово, это я его потянула в салон…