Вивея
Шрифт:
Собравшись с духом, я решилась задать волнующий меня вопрос, и… Звонкая трель стандартной мелодии телефона нарушила атмосферу, царящую на этом уединенном клочке острова. Какое-то время мы с Хантом все еще смотрели друг друга, как будто не понимая: откуда среди шума волн и перешептываний листвы деревьев возник этот посторонний и лишний звук? Затем Арчи очнулся и схватился за карман джинсов. Вытянув из них мигающий телефон, он напрягся, даже его на его лбу собрались морщины:
— Прости, я должен ответить. — Бросил парень и отошел от меня, на ходу кидая в
Я проследила за ним взглядом. Парень отошел на расстояние достаточное, чтобы я не слышала о чем он говорит, но видела, что беседа ему доставляет крайне мало удовольствия.
Я же воспользовалась паузой, посланной будто свыше, чтобы перевести дух. Эти американские горки нашего общения сводили меня с ума. То это были подколы и игривые шутки, то они перерастали в шутки «за гранью» (За гранью одежды и белья, определенно.), то разговоры становились невероятно серьезными и пронзительными, как будто от сказанных нами вопросов и ответов зависели наши жизни. Это было тяжело.
Не выдержав соблазна, я подошла к мокрой полоске берега и, наклонившись, подождала очередную волну, обмакнув в нее кончики пальцев. Прохладная вода действовала так приятно и успокаивающе. Я сделала глубокий глоток солоноватого воздуха, наслаждаясь им.
Не заметив, как мысли подвели меня слишком близко к воде, я пропустила наплыв волны, и она игриво обдала носки моей обуви. Я вскрикнула от неожиданности и сделала пару быстрых шагов назад.
— Извини. Это по делам.
Я оглянулась через плечо, на незаметно подкравшегося парня. Может, мое воображение сделало «из мухи слона», а может его взгляд стал более напряженным, а движения, будто скованными. И вообще он старался на меня не смотреть.
— Ничего страшного. Пойдем к рыбацким лодкам? — Не дожидаясь ответа, я двинулась вперед, ведя парня за собой.
Добравшись до места, я, прищурившись, внимательно осматривала старые, пошарпанные судна. Кажется, некоторые уже основательно подгнили. Да уж, и как у нас хватало смелости выбраться в них на воду?
— Ищешь что-то конкретное? — Хант уже настраивал свой фотоаппарат.
— Вроде того… Нашла! — Взвизгнула я, стремглав кидаясь к большой лодке.
Когда-то она была голубой, но краска выцвела и основательно потрескалась, отойдя от деревянных бортов целыми кусками. Но это была она, наша лодка. Я забралась внутрь и подошла к носу лодки. Опустившись на корточки, я протянула руку и дотронулась до деревянной перекладины. Затем провела всей ладонью по ней, медленно, как будто это был живой зверек. И… Да. Мои пальцы нащупали вырезанные буквы. Я прищурилась, разобрать было сложно, но все же возможно: «Вивея, Эмили, Эшли 4евер». И чуть ниже, более свежая надпись добавляла еще одно имя: «Камила». На душе стало тепло и одновременно грустно, как будто внутри меня что-то щекотало, играя на невидимых струнах эмоций.
— Привет. — Тихо произнесла я, глядя на надписи.
Как давно я тут не была. Наверное, и не пришла бы, если бы не Хант. Хант, Хант, снова Хант… Нет, это не раздражало, это поражало. Он буквально проник в каждую клеточку моего мозга, тела, оккупировав мысли и уложив на лопатки во всех смыслах этого слова.
Вспышка
Арчи посмотрел вниз и увидел, что я наблюдаю за ним:
— Ну что, отдать швартовы? Или будут иные приказы, мой капитан?
— Увы, я не уверена, что эта лодка еще куда-то способна поплыть. — С грустью заметила я.
Арчи, заметив мое настроение, внимательно осмотрел дно лодки, даже пару раз с силой топнул ногой.
— Ну, кто не рискует?.. — Он бросил свой огромный походный рюкзак, который зачем-то набил «необходимыми нам» вещами, на борт. Скинул ботинки, подкатал джинсы и выпрыгнул из лодки. — Достань из рюкзака плед и сядь.
С этими словами он закинул старенькое весло внутрь.
— Может, тебе помочь? — Предложила я, поняв, что парень собирается делать. — Или хотя бы выйти?
Вместо ответа я получила взгляд, полный скепсиса и выражение лица в стиле: «Ты кого обидеть хочешь, женщина?». Не желая спорить с мужским эго, я послушалась его совета. Не смотря на ветхость суденышка, выйти хотя бы на пару метров и почувствовать, как море лижет его борта, хотелось неимоверно. У меня даже защекотало где-то в груди, от предвкушения.
Арчи подождал, пока я устроилась на дне лодки. Затем его руки уперлись в корму и он, прикладывая большую силу, толкнул наш мини-корабль. Тот неспешно скользнул по песку. Я с удовольствием заметила, как взбугрились мышцы англичанина, обтянутые белой тканью рубашки. Она сияла и выделялась в лунной ночи, как будто в свете ультрафиолетовых ламп. Еще пара толчков и лодка с тихим плеском скользнула на водную гладь. Будь проклято мое воображение, но мне показалось, что она благодарно заурчала. Не выдержав, я погладила ее борт: нежно и ласково, как домашнее животное.
Арчи тоже забрался внутрь и устроился рядом со мной, положив весло параллельно нам. Сейчас он позволил лодке свободно дрейфовать, выбирая курс, и она медленно и благодарно закачалась, неся нас вперед.
Я вытянула руку из лодки, чуть свесившись с нее и провела рукой по прохладной воде. Как же здорово. Я любила море во всех его проявлениях: в шторм, в штиль или когда она слегка волновалось, не зная, что приготовить для жителей острова.
Раньше, бегая вдоль побережья, желая забыть «кто я и что сделала», я представляла себя морем, но сразу говорила себе: «Нет». Разве достойна ты быть им, Вея? Бескрайним, сильным, непостоянным. Частью его, крупицей его стихии — возможно. Я тяжело дышала от бега, закрывала глаза и чувствовала, как моя кожа начинает пахнуть солью. И сердце быстро бьется в груди, так, как волны прибивает к берегу. А иногда, в самые страшные моменты, и вовсе норовит разбиться о скалы ребер. А потом, сидя на ближайшем камне и вглядываясь во вспыхивающий горизонт, я вспоминала грустную сказку о том, как Русалочка стала пеной морской, чтобы спасти любимого. Бред, верно? Но тогда я могла хотя бы мечтать, чтобы стать пеной, лишь бы повернуть все вспять.