Vita
Шрифт:
— «Где бы ты ни был, там будешь именно ты», — процитировала благородная Валерия. — Я польщена высокой оценкой со стороны лана Амин. Но никогда не понимала его критериев. Всетёмный князь, я не пойду с вами.
И, не без оснований полагая, что окончательного отказа может не пережить, добавила:
— Не сегодня.
Уголок его губ пополз вверх: кер без труда разгадал причину последнего уточнения.
— Я всё же задержусь пока. Посмотрю, чем закончится столь занимательная история. Кто знает, вдруг к полудню что-то изменится?
— Возможно. —
— Прошу вас меня оставить.
Не тратя больше слов, Дессамин сделал полшага назад. Пол под его ногами вдруг плеснул, точно разбившаяся о лодыжки волна. Вот только что князь тьмы стоял в лучах отражённого бронзой солнца — а затем канул вниз. Нырнул в камень, что стал для него на мгновенье послушней воды.
И хотя бы одна защитная руна взблеснула на поверхности. Хоть одна.
Вита какое-то время стояла, по инерции держа спину ровной, а голову — высоко поднятой. Затем ноги её медленно подогнулись. Медик где была, там и опустилась на колени. Осела прямо на камни, спиной к открывающейся с башни панораме. Оперлась на ладони. Начавшее припекать солнце грело голый затылок. Разум метался в попытках просчитать варианты. С каждой минутой они становились все скуднее.
«Сделки с Ланкой слишком дорого обходятся тем, кого мы оставляем за спиной. — Ей было ради кого жить. Всё ещё — было. — Соберись. Выход есть. В чём заключаются интересы каждой из сторон этого противостояния? В чём их цели?»
В нескольких шагах от склонённой головы прошелестели по камню подошвы. Вита застыла. В груди у неё тихим хрустом надломилось что-то неощутимое, но от этого не менее стержневое.
— Убирайтесь в бездну! — Медик подорвалась с пола разъярённой змеёй. — Я сказала, что никуда не пойду!..
Крик примы зазвенел, грозя сорваться на визг.
Вместо самодовольного кера перед ней замер, недоумённо моргая, аквилифер Баяр. Несущий орла где-то раздобыл пластинчатый доспех, дополненный коротким легионерским мечом. Линии чешуи на его лице казались татуировками текучего оникса.
— Медик?
— Я, — она с трудом, болезненно сглотнула, — прошу прощения. Я приняла вас за другого.
Ответная пауза длилась не дольше секунды.
— Понимаю, — кивнул несущий орла. Учитывая, что сотворил последний комендант Тира, офицер этой крепости мог действительно понять.
Баяр поднялся на башню по единственной лестнице, и по пути ни с кем, кроме часовых, не разминулся. На смотровой площадке, отведенной для магов, Вита была одна. Если при этом она здесь с кем-то разговаривала, напрашивались два очевидных вывода. И лучше бы аквилифер решил, что бедняжка медик под давлением страха сходит с ума.
Если пойдут слухи, будто Валерию Минору Виту преследует князь лана Амин, предлагая ей свои лаборатории и библиотеки, жизнь благородной
— Трибун Аврелий собирает силы для атаки? — спросила она в попытке отвлечь.
— Сидеть на сковородке, ожидая, пока всех поджарят, бессмысленно, — кивнул несущий орла. — Шансов в открытом поле у нас мало. Но не делать совсем ничего — худшее из решений.
Баяр подошёл к краю, хмуро оглядывая порядки врага.
— Да, — присоединилась к нему Вита. — Я как раз об этом размышляла.
— М-мм?
— Доступное нам поле выбора по форме напоминает воронку. Широкую в начале пути, но стремительно истончающуюся к концу. Каждый раз, когда мы принимаем решение, призванное сохранить статус-кво и оттянуть развязку, пространство для манёвра сужается. Часть доступных ответвлений отсекается. Варианты исчезают. Каждый последующий выбор — ещё менее приемлем, чем предыдущий.
Если слишком долго тянуть, даже керы не в силах будут остановить катастрофу. За секунды до солнечного удара Дессамин успеет разве что эвакуировать саму Виту. Не больше.
— Нас затянуло в водоворот и продолжает чудовищной силой увлекать вниз. Нужен рывок вверх и в сторону. Но я никак не могу сообразить, где здесь верх. И что это должна быть за сторона.
Маг смотрел на неё так, будто благородная Валерия стала вдруг интересней вражеской армии.
— Вы, похоже, не в первый раз оказались в подобной воронке.
— Она знакома любому медику. — Вита бледно улыбнулась. — Но, честно говоря, более всего происходящее напоминает последние годы моего замужества.
К её удивлению, подобное сравнение не оборвало разговор на корню.
— Вы ведь были супругой сенатора Вития, не так ли? Он через вас получил столь звонкое имя?
— Он был болен. Каскадная лихорадка смертельна, но он выжил, последний в роду, что и было отражено в имени. Войдя в дом супруга, я стала называться по его когномену. Как и принято.
Она говорила с рассеянным безразличием, которое последние годы уже не требовало притворства. Воспоминания поблекли: установленная в нарушение всех приказов связь жизненных сил, долгие часы борьбы, когда юная целительница пыталась вытащить с того света двоих. Вита была медиком. Она ни о чём не жалела. Но почему-то продолжила:
— Оказалось, что одно из осложнений каскадной заразы — перенёсшая её женщина не в силах выносить ребёнка до срока. Супруг мой был старинного патрицианского рода. Ему нужен был сильный наследник. Мы расстались.
Она не винила Вития за развод: на тот момент Валерия Минора превратилась в такой клубок горя, вины и одержимости, что, будь её воля, сама бы от себя сбежала. Но благородный сенатор отказался признавать сыновей, что родились недостаточно крепкими для его древнего рода. Это заставило её, наконец, посмотреть правде в глаза. Ну и Дессамин, впервые удостоивший её личного визита, оставил после себя такой прилив злости, что ей хватило для приведения своей жизни в порядок. Клятый кер, вновь разбередил старые раны…