Винг
Шрифт:
Эдвард тихо сказал:
— Ох, Ал, что-то у меня муторно на душе… — и крикнул так, что гэл вздрогнул. — Шимон!! Береги Ноэми!!
К вечеру того же дня нава подходила к Акре. Эдвард стоял, опершись локтями на планшир, и смотрел на пенящиеся и шипящие усы, расходящиеся от форштевня. Непрерывный их бег, ритмичное плюханье днища судна о воду успокаивали юношу, отвлекали от мрачных мыслей, глухая неясная тревога за Ноэми немного отступала.
Сакс, думая о своем, рассеянно проводил глазами переваливающийся на волнах непонятный предмет, дальше к берегу
— Эй, Алан! Иди сюда! Посмотри, что в море творится, — обернулся к другу Эдвард.
Гэл приподнял голову с канатной бухты. На щеке отпечатался красный витой след пеньковых волокон. Он протер заспанные глаза, вскочил на ноги и ухмыльнулся:
— Слушаю, сэр! Что прикажете, сэр! Есть, сэр!
— Не дурачься, тебе что, делать нечего? — Эдвард махнул рукой в море. — Вон, посмотри, что там?!
— Я не дурачусь, а тренируюсь, чтобы при посторонних не опозорить тебя фамильярностью! — Алан оперся о борт рядом с Эдвардом. — Что там, что там… Морская водичка там! — всмотрелся. — И голые покойнички по ней плывут… Интересно, откуда их столько?
Эдвард сумрачно кивнул:
— Где-то неподалеку битва была. И мы на нее опоздали…
— А, может, морское сражение, — предположил Алан.
— Вряд ли! Весь день нам попадались навстречу одни торгаши, боевых галер я не видел. Кто же тогда дрался?
— Не знаю. И по одежде не разобрать — все голые.
— Да-а! Своих победители похоронили, как положено, а чужих раздели и в море. Выловить одного, что ли? Глянем, обрезанный или нет, а?
— Да ну их! Противно… До Акры осталось немного. Приплывем, узнаем, — гэл не желал забивать голову раньше времени.
— Узнаем! Узнаем, где раки зимуют… А если Саладин снова захватил Акру? — Эдвард посмотрел Алану в глаза, — пристанем и прямо в руки к мамелюкам.
— Увидим, кто на берегу. Если что не так, развернемся и уйдем в море, — для гэла не существовало неразрешимых проблем.
— Много вы в темноте разглядите! — друзья обернулись на голос шкипер. — Нам еще с час ходу, тогда уж солнце совсем сядет. Ну, что? Ляжем в дрейф на ночь? Проболтаемся до зари в море, а со светом сунемся в гавань.
— Нет! — Эдвард принял иное решение, — окликнем издалека пристань. Коли все в порядке, ошвартуемся. А ежели неладно, так, может, подберем кого из наших с косы. Не всех же перебили…
— Всех, не всех, но много. Глядите, опять плывут! — моряк ткнул в море корявым смоленым пальцем. — Ладно, как хотите, попробуем пристать, — двинулся на корму к рулю.
Рыцарь повернулся к гэлу:
— Надевай броню, Ал, и мне помоги с доспехами.
В гавань нава вползла с последними отблесками заката. Все было тихо. Королевские галеры смутно вырисовывались у стенок порта. Не светились зарева пожарищ и дымом не пахло. Алан устроился на
Внезапно он обернулся и крикнул на корму шкиперу:
— Давай, причаливай, там свои, — и сказал потише, обращаясь к Эдварду, — так загнули по-английски, никаким туркам не разогнуть.
Швартов с навы намотали на кнехт, и друзья сошли на причал.
— Что это вы в полных доспехах?! — иронически поинтересовался караульный на пристани. — Или нехристи приснились?
— Повежливей с благородным сэром! — Алан, как кошка, не терпел попадать впросак.
Эдвард остановил сквайра:
— Тихо, Ал! Слушай, приятель! — обратился он к часовому, успевшему надуться, — отчего в море полно трупов?
— Отчего? Оттого… сэр, — неохотно буркнул караульный. — Король Ричард пленных приказал перебить…
— Пленных? Зачем? А, восстали они, что ли? — догадался юноша.
Часовой покачал головой:
— Нет. Не восставали. Саладин не прислал деньги и припасы, что обещал по условиям перемирия, и отказался наказать Горного старца за ассасинов, что маркиза убили и на короля покушались. Ну, и того, ребята Меркадэ расстреляли пленных из луков, а трупы в море на галерах вывезли. Два дня изо всех сил работали, почти три тысячи турок извели…
— Работа?! — Эдвард от отвращения плюнул. — Безоружных-то расстреливать? Для палача такая работа! Пойдем отсюда, Ал!
Барон встретил вернувшихся из отпуска благодушно. Он развалился на низкой оттоманке, пояс на толстом животе ослаблен, рядом на столике стояли кубок и кувшин.
— А-а! Привет! У-у, какой воин! Да, сэр Эдвард, экипировался ты знатно, панцирь даже лучше, чем у меня. Ты, вроде, говорил, жиды подарили оружие-то? Не жадные жиды… А что, и такие бывают? Совсем неплохо таких в друзьях иметь. Я бы тоже не отказался! — глаза милорда Томаса изрядно косили, против обыкновения.
— Послезавтра выступаем на Аскалон[27]. Пока есть опасность удара оттуда, нет смысла штурмовать Иерусалим. — де Во шумно отхлебнул из кубка. — С утра приходи, дашь королю Ричарду вассальную клятву. Будешь у де Шаррона. Я хотел при себе оставить, да он упросил, чем-то ты ему приглянулся. Ну, ладно, идите спать, а то я устал, два дня не присевши…
Эдвард, уже повернувшийся к выходу, вдруг остановился и бесстрашно поглядел грозному барону в глаза:
— Устали от чего, милорд?! Не от расстрела ли пленных?
— Ах ты наглый щенок! — де Во побагровел. — Вся армия на мне, а он: "от расстрела". Пошел вон отсюда!
— Ну почему их перебили, милорд? Где же рыцарство?! — юноша напряженно ждал ответа.
— Почему, почему! Сказал бы я, по чему!.. С собой их тащить невозможно, здесь оставлять нельзя, много войск для охраны нужно, иначе Саладин освободит, отпустить нельзя и кормить нечем. Две тысячи семьсот сабель самим на себя обратить? Нет!!! Это — война, чистоплюй! Уйди от греха, пока я по-настоящему не разозлился, не то пожалеешь! С какой такой радости я сижу, пью, по-твоему?! Брысь!!!