Вестник
Шрифт:
Джулия открыла глаза и безо всякого выражения уставилась в потолок. – Для этого действительно нужно во что-то верить.
– А вы не верите?
– Я надеюсь.
– Значит, вы верите в шанс.
– Ну, да. – Она повернулась к нему, сдерживая невольную улыбку. – Стараетесь возобновить во мне процесс мыследеятельности? Не надо. Мыслить мне противопоказано.
– Вам противопоказано фантазировать, – усмехнулся Дэн.
Джулия пристально посмотрела на него. – Ваш напарник сказал, что вы понимаете всё на свете. Человек, который всё понимает, может избегать ошибок, просчитывать последствия, так? Ему проще сделать свою жизнь счастливой... Да, я думаю, вы
Его лицо не изменилось.
– Простите! – Она едва не зажала себе рот рукой.
– Пойдемте, Джулия. Я подвезу вас до ресторана и высажу неподалеку. Иначе вы опоздаете на встречу, и тогда ваш принц может подумать, что вы им пренебрегли.
Он поднялся и протянул ей руку. Джулия неловко ухватилась за его ладонь, стараясь угадать, в каком он настроении после ее слов. Но Дэн лишь вежливо улыбнулся и отправился за ее пальто.
– Если я больше не приеду в Англию, – она неуверенно посмотрела ему в глаза, когда он вернулся обратно, – мне надо сказать вам кое-что сейчас. Спасибо, Дэн. За то, что вы помогаете мне... нам. Мне действительно будет жаль, если мы больше не встретимся.
– Не беда. Наверняка на старости лет я решу попутешествовать, и тогда... – Он махнул рукой. – До свидания, Джулия. Летите осторожно.
– Не беспокойтесь, со мной будет мистер Рональд. Я окажусь дома в целости и сохранности, даже если ему придется левитировать меня через весь Индийский океан.
Дэн улыбнулся в ответ и вместе с плащом накинул привычную отрешенность.
Всю недолгую дорогу до ресторана они молчали. Джулия изредка бросала по сторонам тревожные взгляды, Дэн глядел только перед собой. Им больше не о чем было говорить.
Вскоре показался нужный перекресток. Байронс притормозил у светофора, чтобы выпустить Джулию. Заглушив двигатель, он вышел из машины и открыл ей дверцу, помогая выбраться на подмороженный тротуар. Джулия зажмурилась от слепящего на солнце снега и протянула Дэну руку, надеясь поскорее закончить ритуал прощания. Приоткрыв один глаз, она наткнулась на его невозмутимо спокойный взгляд. Похоже, он решил, что последнее слово должно остаться за ей.
– Как-то глупо в сотый раз твердить «до свидания», верно? – Она неловко улыбнулась.
– Что поделаешь.
– Ну, тогда – до свидания?
– До свидания.
Джулия пожала его ладонь и осторожно выпустила ее. Рука Дэна без промедления скрылась в кармане пальто. Он сделал шаг назад и остановился.
– Поезжайте, Дэн! Иначе я так и буду стоять на обочине.
Он невольно улыбнулся и послушно взялся за ручку дверцы. Его взгляд скользнул над ее плечом, и тут он впервые за последнее время по-настоящему удивился. Должно быть, это отразилось на его лице. Джулия обернулась и тихо ойкнула, уткнувшись в нависшую над ней костистую фигуру в черном пальто. Вид у пришельца был как раз подходящий, чтобы пугать детишек на Хэллоуин.
– Рональд?!
Мистер Тэйси вежливо приподнял шляпу, приветливо мигая совиными глазами. Дэн усмехнулся, пряча улыбку в кулак.
Тано пожаловал. Посреди бела дня – с чего бы вдруг?
* * *
Астоун обрел каменное тело более восьми столетий назад, согласно воле своего Мастера. Тогда же ему было дано имя, сковавшее его четырьмя рунами, но давшее взамен то, что люди называют «душой». Породнившись со своим создателем, он стал кладезем его могущества, его мостом между существующим миром и собственной судьбой. В поисках
Это место – не свет, не тьма. Колесница, ведомая чужой волей. Каждый может править ею, имея силы. Но если никто не держит поводья, ветер толкает лошадей в спины и увлекает душу замка к первородному естеству. К его изначальной сути – Океану. Многим дано почувствовать аромат дорог, струящийся из-под неплотно прикрытой двери. Множество душ стремятся заполнить собой пустующее сердце замка, но правда в том, что за дверью – тайна одного-единственного человека. И никто из пришедших не ведает, какими словами Мастер приручал диких лошадей. Достаточно зрячие, чтобы разглядеть свет, пришельцы беспомощны перед его источником. Слабых гонят древние стены, как вода отталкивает масло. Есть и другие. Они слышат и умеют верить. Они отдаются на волю судьбы и мчатся в колеснице до тех пор, пока не находят то, ради чего спрыгивают на обочину, жертвуя отрадой скорости. Порой их дорога бесконечна. Порой она заканчивается в ладонях земного притяжения, в порванной паутине атомов. Так гибнут многие – не только маги. Но некоторые обретают смысл.
А кто-то пытается править. Но поводья всегда слишком тяжелы для их рук, и, слабея, они падут под колесами собственных желаний. Они набегают, как волны. Они хотят знать, что таится за дверью, но чаще это стремление рождено сиюминутной тоской. Их удел – страх.
Океан примет всех.
* * *
Астоун
34 года назад
«Посмотри. Ты живешь здесь одна».
Здесь.
Одна.
«Не страшно?»
Она глядит на залив. Силуэты океанских миражей сметает ветер. Он подхватывает их длинными руками и швыряет в облака, застывшие густой вишневой пеной. Солнце несется прочь, ночь сегодня будет темной.
Теперь так будет всегда.
Западный ветер, ластясь, разглаживает складки на ее одежде. Нерешительно касается рук и неубранных волос. А изнутри, из-за белой маски лица, напирает одиночество. Оно примчалось резкими прыжками, и его холодный лоб со звериной силой ударился о ее собственный. Тайные морщины, до того так долго прятавшиеся, в одночасье рассекли бледное лицо. Как сеть трещин от неловкого удара по мрамору. Иногда она что-то шепчет. Может быть, имя. Мертвое тело на дороге не сможет откликнуться на него, но она продолжает звать. Ей всё еще кажется, что эта черная точка, распустившаяся в недавнем сне, не встанет за последним воспоминанием.
Когда на следующее утро люди в полицейской форме пришли в ее дом, она была готова. Она спустилась к ним. Рассвет легкой дымкой кружил возле ног, пенился кружевами, покалывал глаза. Сегодня она была похожа на невесту: солнечный свет затуманивал ее черты, затуманивал старость, в один миг нагнавшую свое время. Ее глаза по-прежнему молчали. Она ощущала себя подернутой льдом – как родник, но никто не слышал перезвона последних капель.
– Леди Каталина Рейнфилд?