Вернись и полюби меня
Шрифт:
– Нет, может, - резко возразила Лили. Она была раздражена, хоть и сознавала, что иного от Мунго ждать не приходилось.
– Он может и лекарство не пить, если не хочет.
– Мы оставим его здесь на случай, если ты передумаешь, - целитель кивнул своей подчиненной – та торопливо поставила зелье на столик и поспешила вернуться на прежнее место, стремясь оказаться как можно дальше от Северуса и его ужасных посетителей.
– Можешь идти, Дорис, - сказал ей начальник, записывая что-то на листе пергамента коротким обрезанным пером.
– Займись очередным обходом.
Дорис умчалась прочь с таким выражением лица, как будто ее
– Он поправится?
– спросила Лили. Старший целитель взмахнул над пациентом волшебной палочкой; его планшет с зажимом без поддержки парил в воздухе, а перо продолжало на нем что-то выводить.
– Надеемся, что да, - произнес он, не отрываясь от сплетенной над Северусом сети заклинаний. Она вспыхивала то красным, то синим, то золотым, и напоминала диаграмму со спиралью ДНК.
– А сейчас, юная леди, мне надо работать. Ты не мог бы прилечь, сынок?
– спросил он, собираясь уже положить руку на плечо пациента, но Северус одарил целителя таким убийственным взором, что тот остановился.
– Ты не мог бы прилечь?
– повторил он, сохраняя спокойствие. Северус послушался; его внимание снова переключилось на Лили.
С несвойственной ей проницательностью она подумала, что он, должно быть, гадает, что именно ей рассказал… сколько она услышала и какие сделала выводы. Лили улыбнулась, но выражение его лица не изменилось.
Как же ей хотелось, чтобы эти дурацкие целители поторопились и скорее его вылечили.
– Все хорошо, Сев, - сказала она, отчаянно мечтая придвинуть к нему поближе этот ужасный плетеный стул… но при его маме не осмелилась. К тому же ее могли выставить из палаты.
– Теперь все будет хорошо.
Кажется, у него замерло дыхание. Он молчал и лишь смотрел на нее, и Лили позабыла обо всем на свете… о целителях, о его матери, о полоске линолеума, отделявшей ее от больничной койки, – даже о Джеймсе, Сириусе и Ремусе там, за дверью, где-то в отделении, и просто сидела рядом с ним в этот первый час наступившего нового года.
========== Глава 12 ==========
1 января 1977 года
Лили проснулась, совершенно не представляя ни где находится, ни что произошло, пока она спала. Все тело противно ныло – в особенности голова, но и остальное тоже, как будто она перенесла какой-то особенно поганый грипп или скатилась с каменной лестницы. Мокрая от пота одежда липла к коже.
Она застонала – звук вышел слабый и протяжный. На большее сил уже не хватало. Может, если не вставать, то удастся снова уснуть… ну или хотя бы ей не станет хуже…
Где-то наверху кто-то переместился – скрипнул пол, почудилось узнаваемое движение воздуха.
– Мам?
– сипло спросила она, хоть и догадывалась, что это не ее мать – никакого обволакивающего аромата гардении и апельсинов… но и не Северус тоже – ни нафталина, ни капусты… и не Петунья с ее детской присыпкой… Пахло только пылью – как в давно запертых комнатах. Но кто тогда?..
Лили с трудом разлепила глаза. Свет был мутный – зеленовато-серый, словно смотришь со дна аквариума, и в этом свете куда-то назад отодвинулась черная тень… кажется, кто-то незнакомый. Она понадеялась, что это не Люциус Малфой, которому вздумалось поквитаться с ней за сорванные планы. Господи, да где же она оказалась?
– Тебе нехорошо?
– спросил невозмутимый и неприятно знакомый голос, и Лили обожгло холодком нехорошего предчувствия. Это была мать Северуса.
Теперь
Это были худшие зимние каникулы в ее жизни.
– Меня вчера случайно не роняли с лестницы?
– хрипло выдавила Лили.
– Возможно, это последствия того прелестного проклятия, которое ты наложила на моего сына, - промолвила миссис Снейп таким тоном, словно отвечала на бессмысленный вопрос только из вежливости.
– Или какая-нибудь зараза, которую ты подцепила в Мунго; ослабленный организм не в силах ей сопротивляться.
Лили оттолкнулась от постели, пытаясь сесть… не столько, конечно, “сесть”, сколько “откинуться на подушки и изголовье кровати”. В комнате было мрачно, холодно и тесно; несколько лучше, чем в том отельчике в Камдене, где она ночевала с Севом, но лишь на какую-то йоту – викторианская вариация на ту же самую тему. Мебель из темного дерева растрескалась и обветшала; сквозь единственное закопченное окно в мыльных потеках никак не получалось рассмотреть, что снаружи. Обстановка казалась зеленоватой из-за штор из органзы – одна из них была сдвинута в сторону, к самому краю мутноватого стекла.
Миссис Снейп сидела в кресле с подлокотниками – под окном, рядом с крошечным камином, в котором едва теплился еще более крохотный огонек… он казался таким ослабевшим – Лили чувствовала себя почти так же. Воздух в комнате не просто пах застарелой пылью – он был весь ею пропитан, причем в буквальном смысле слова: в лучах зеленоватого света дрейфовали отчетливо заметные крупные пылинки.
– Где мы?
– от слов у нее заныло горло, а голова предложила немедленно заткнуться и лечь назад на кровать.
– В Лондоне, на Грейнторп-Аллей.
В правой руке мать Сева держала волшебную палочку, в левой – надтреснутую чашку. На шатком голенастом столике рядом с ее локтем виднелся помутневший серебряный поднос, на котором пристроились щербатый заварочный чайник, блюдце с ломтиками лимона и тарелка с нарезанным белым хлебом. Миссис Снейп небрежно направила палочку на поднос – чайник взмыл вверх, и во вторую чашку полилась тонкая струйка ярко-коричневой жидкости.
– Тебе с лимоном?
– спросила она с такой скукой в голосе, что Лили лишь через пару секунд заметила, что ей задали вопрос.
– М-м… нет, спасибо.
Миссис Снейп махнула рукой, и чашка поплыла по воздуху. Лили обхватила ее обеими ладонями и залпом проглотила напиток, несмотря на всю его невозможную горечь.
– Мы далеко от Мунго?
– спросила Лили, поскольку мама Сева явно не была настроена поддерживать беседу – просто сидела, откинувшись на спинку кресла, одна рука на подлокотнике, в другой – чашка, и смотрела на выдыхающееся пламя.
– На расстоянии одной аппарации – для ведьм это нормально, - сказала миссис Снейп, не потрудившись даже поднять на нее взгляд.