Вернись и полюби меня
Шрифт:
Чувствуя себя так, словно ее ждет виселица, но почти слишком уставшая, чтобы об этом думать, Лили вышла из палаты Сева вслед за его мамой. В коридоре парили остатки развеянных черных облаков; все вокруг казалось потрепанным и было покрыто копотью, однако всерьез никто не пострадал. Стулья в приемном покое, скрепленные между собой в ряд, повалились и лежали вверх ножками; настенные часы, должно быть, упали, и их перевернули, когда вешали обратно. Стрелки показывали без десяти полночь – неужели она пробыла у Северуса всего двадцать минут? Они показались ей двадцатью годами.
Миссис
– Значит, тебе удалось его снять, - сказала миссис Снейп таким тоном, будто собиралась поприветствовать грабителя, который залез к ней в дом через кухонное окно.
– Я не из-за вас это сделала, - пробурчала Лили.
К ее удивлению, несколько притупленному усталостью, миссис Снейп улыбнулась – или что-то вроде этого, поскольку от ее скупой мимики становилось не по себе, а не хотелось улыбнуться в ответ. Но она лишь сказала:
– А теперь ты можешь идти домой. Северусу нужен отдых.
Лили моргнула – под веки словно насыпали песку.
– Я не пойду домой.
– Неужели? Как странно; не знала, что от тебя здесь что-то зависит. Разве родители позволили тебе тут находиться? Я так и знала, - она даже не нуждалась в ответе, чтобы утвердиться в своей догадке.
– Я еще несовершеннолетняя, мне нельзя аппарировать, - солгала Лили – и, еще не договорив, осознала, что зря сотрясает воздух.
– Это не моя проблема. Добирайся до дома так же, как попала сюда.
– Поезда уже не ходят.
– Тогда ночуй в мусорном баке или под мостом, - сказала миссис Снейп и обошла Лили по кругу, собираясь вернуться в палату сына.
Рассердившись, Лили уже хотела что-то возразить – о чем мать Сева наверняка тут же заставила бы ее пожалеть – но уловила краем глаза движение в покрытом сажей коридоре, и от того, что она там увидела, от ее лица отхлынула кровь.
– Сириус, ты олух. Это правильный этаж – веди его назад.
– Разуй глаза – какое нахрен “правильный”…
В мгновение ока Лили пригнулась, надеясь, что за миссис Снейп ее не разглядят, и хотела укрыться за тележкой для зелий – но какой-то позор рода человеческого уже успел укатить ее прочь. Она бросила перепуганный взгляд на двери отделения – там стоял Ремус, это точно был его затылок, и он спорил с Сириусом, от которого сквозь дверной проем ей были видны только плечо и темные волосы… Она нырнула под тот ряд перевернутых стульев, молясь про себя, чтобы ни Сириус, ни Ремус ее не заметили… и Джеймс тоже, потому что на плечо Сириуса опирался именно он, она точно знала…
– Это пятый этаж, - произнес Ремус, - отделение недугов от заклятий. Поглядите на эту охренительно большую и яркую табличку, если не верите мне на слово, ваше премногоуважаемое высочество.
– Да ну нафиг – е-мое, да ты прав… - протянул Сириус.
– Извини, Лунатик. Пошли, Сохатый, давай приведем тебя в порядок.
Через несколько мгновений Лили наконец увидела, зачем они пришли: голова Джеймса была трансфигурирована в расписанный
Она заметила, что миссис Снейп оглядывается по сторонам – очевидно, гадая, куда могла подеваться эта девчонка; между бровями у нее залегла складка, как будто она не ожидала такой легкой победы. Лили прикинула, можно ли будет остаться спать прямо под стульями – она настолько устала, что могла бы попробовать. Глаза ее опухли, раздувшись чуть ли не вдвое, а под веки словно насыпали песку.
– Какой погром, - одобрительно заметил Сириус; через мгновение в поле зрения появились его ноги – он шел мимо ее убежища, так близко, что можно было дотронуться. Они с Ремусом, похоже, помогали идти Джеймсу; судя по его заплетающейся походке, самостоятельно тот передвигаться не мог.
Выглянув из укрытия, Лили увидела, как Сириус и Ремус буксируют за собой Джеймса, пробираясь через тот бардак, который устроили в приемном покое обманки Сева. За стойкой регистратуры выясняли отношения помощники целителей – разговаривали на повышенных тонах, размахивая планшетами для бумаг; зачарованные документы перелетали от одного к другому. Сириус помог Джеймсу прислониться к стойке – Ремус поддержал его с другой стороны, чтобы помочь устоять на ногах: тяжелый чайник на месте головы все время перевешивал.
– Привет, народ, - Сириус прервал свару, перегнувшись через столешницу и поймав за рукав одну из девушек, - мой приятель попал под заклятье и наполовину превратился в чайник – можете привести его в порядок?
Остальное Лили не расслышала, поскольку в этот момент из палаты Сева выскочила Джетрис и встревоженно спросила:
– Та девчонка – куда она пропала? Этот безмозглый мальчишка буйствует и хочет знать, где она…
– Как вы назвали моего сына?
– перебила ее миссис Снейп таким тоном, что целительница вполне могла бы превратиться в камень.
– Я… где она?
– Джетрис вспыхнула; по ней было видно, что еще пара секунд в обществе Северуса и его матери – и она забудет про клятву Гиппократа.
– Мы никак не можем его угомонить, он всю палату сейчас разнесет…
“В жопу все”, - подумала Лили. Она выползла из-под стульев и пронеслась мимо миссис Снейп и Джетрис, отчаянно надеясь, что Сириус, спросивший у Ремуса: “Лунатик, там что – Эванс?” – лишь плод ее воспаленного воображения.
– Я тут!
– ловя ртом воздух, выдохнула Лили и затормозила рядом с койкой Северуса. Она понятия не имела, чем он там без нее занимался, но на полу валялись двое оглушенных целителей, на окне красовалась трещина, а картины на стенах перекосились – их обитатели из последних сил пытались не вывалиться за рамы. Пол вокруг кровати усеивали осколки стекла, загубленные зелья стекались в одну лужу. Сам Северус был бледен, как смерть; глаза его ввалились, а волосы слиплись от испарины. Его трясло.