Вернись и полюби меня
Шрифт:
И тут он понял, отчего отметил ту дату на календаре.
========== Глава 7 ==========
26 декабря 1976 года, День рождественских подарков
Лили двинула кому-то локтем в спину, вклинилась коленом между двух незнакомцев и удачно вписалась в образовавшийся просвет, едва не потеряв по дороге свою драгоценную добычу, зацепившуюся за чью-то сумочку. Умудрившись отцепить покупку и ничего не порвать, она увильнула от перегруженной тележки с товарами, обогнула двух ссорящихся девчонок и пристроилась в очередь к кассе.
– То, что нужно, чтобы отвлечься от самого тоскливого Рождества на свете, - пробормотала она сквозь зубы, прижимая к груди отвоеванный джемпер.
Рождественские
Лили отсчитала деньги из бумажника. Интересно, стал бы Сев ругаться с другими покупателями – или же наоборот, так застыл, что ей пришлось бы вывозить его из магазина на тележке?.. Она подумала, что он, наверное, не отказался бы на ком-нибудь оторваться… но скорее всего, свалился бы с дикой легилиментной мигренью от витающего в воздухе ажиотажа. Снова ехать в больницу Лили совершенно не улыбалось.
Кроме того, если бы она привела его на распродажу, он наверняка устроил бы грандиозную разборку из-за купленного для него джемпера. И куртки. Отчего-то ей казалось, что взрослый Сев воспринимал “благотворительность” ничуть не менее скверно, чем юный.
Что ж, взрослая Лили тоже умела быть гадкой. Северус от новых вещей не отвертится. Он может их носить или вышвырнуть в речку, но взять эту одежду ему придется. И он предпочтет ее носить, если у него в голове есть хоть капля благоразумия.
Пригвоздив к месту убийственным взором какую-то пожилую даму, которая заехала тележкой ей в ребра, пытаясь выдавить ее из очереди, Лили шагнула вперед, просочившись на освободившееся место. Она уже и позабыла эту прелестную худобу своего шестнадцатилетнего тела.
Через пять минут она вывалилась из толпы перед кассами и устремилась к выходу из магазина. В руках у нее был пакет с покупками; ей показалось, что добытые сокровища безопаснее прижать к груди – так она в итоге и сделала. За раздвижными дверями была автомобильная парковка; Лили вышла на улицу и на мороз. Этим утром наконец-то выглянуло солнце, хотя по большей части оно и пряталось за тучами – совсем как Сев, когда ей как-то раз удалось заманить его на вечеринку в Клуб Слизней. Но негустые облака утекали вдаль, и сквозь прорехи виднелось серо-голубое небо. Лили купила себе кашемировый кардиган такого же цвета.
В магазине было жарко, и она невольно порадовалась, что нацепила на себя столько одежек, которые можно было снять или расстегнуть. Именно так она и поступила с курткой и кардиганом, и теперь под распахнутую одежду пробирался студеный ветер, насквозь продувая тонкую блузку. Совершенно бесподобно. Наверняка у нее раскраснелись щеки от холода.
На мгновение она задержалась на краю парковки, закрыла глаза и вдохнула полной грудью. Воздух слегка пах выхлопными газами, а не туманом с примесью страха; дементорским
По дороге домой Лили миновала булочную – свернула туда и купила сладкую булочку с глазурью. Как долго ей приходилось отказывать себе в мелких радостях? Она и сама уже не помнила. Булочки с глазурью оставались в прошлом, пока прошлое не стало настоящим, а настоящее – будущим.
Для Северуса Лили взяла птифур, понадеявшись, что он их еще не разлюбил. Взглянула на часы – оказалось самое время идти на детскую площадку. Она только что не приказала Северусу встретиться там с ней в полдень; он взглянул на нее как-то странно, со смесью застарелой усталости и насмешливого изумления, и ответил: “Как пожелаешь”. *
Лили придумала План. Именно так, с большой буквы. Вчера она твердо решила, что ноги ее больше не будет в доме этой ужасной женщины – кроме того, что-то ей подсказывало: миссис Снейп нипочем не забудет, что запретила Лили осквернять ее крыльцо своим присутствием, ни из-за кончины супруга, ни через двести лет. Зябнуть с Севом на детской площадке Лили тоже не собиралась. Оставался только один вариант: добиться для него разрешения приходить к ней в гости, и она была почти уверена, что знает, как его получить. Правда, придется сыграть на смерти его отца, что само по себе довольно противно, но она была уверена, что сумеет это как-то пережить, если единственная альтернатива – бросить Северуса наедине с этой женщиной в том сумрачном, неуютном, обветшавшем доме.
“Поверить не могу, что Сев с ней вырос, - подумала Лили, слизывая с пальца капельку глазури.
– Самая злющая тетка, какую я только встречала. Волдеморт мог бы ее нанять, чтобы держать в узде своих Пожирателей Смерти. Спорю на что угодно, что после такой мамаши Севу даже он детской забавой показался”.
Она не упустила из виду ни то, как Северус тогда напрягся, ни то, как заслонил ее плечом, ни как затаил дыхание, когда волшебная палочка пришла в движение.
Он никогда не рассказывал, что у него такая мать. О, конечно, Лили встречалась с ней каждый год на платформе 9 и 3/4, но ей всегда казалось, что такое подчеркнутое игнорирование – всего лишь манера миссис Снейп вести себя с чужаками. Но со своими она была еще хуже; ничем не лучше Пожирателей Смерти, и при этом все, что ей для этого было надо – встать на пороге и достать волшебную палочку. Какие там маски – появись она на поле битвы с палочкой наготове в этом своем лиловом одеянии, Орден прыснул бы в разные стороны, как стайка перетрусивших белок, и Лили впереди всех.
Северус рассказал ей только, что его мать происходила из старинного чистокровного рода – семейства Принц. Как-то раз из любопытства Лили поискала их в хогвартской библиотеке, в книге под названием “Справочник чистокровных семей”. Посвященная Принцам статья оказалась куда длиннее, чем она ожидала – было весьма странно думать о неуклюжем, вечно недовольном Севе как о потомке целой династии чистокровных волшебников, восходящей еще к временам Реформации. Однако большая часть написанного ни о чем ей не говорила; вероятно, для того, чтобы увидеть в этом смысл, нужно было тоже быть чистокровной. Лили поняла только абзац про давний альянс со Слизерином и то, что члены этой семьи считались приверженцами чистоты крови. Но конец статьи так и бросился ей в глаза: “Последние представители этого рода – дочь Эйлин, от первого брака Просперо с Эмили Марлоу, и сыновья Дункан и Элеазар, от второго брака с Флавией Блэк. Признанные внуки у Просперо по сю пору отсутствуют”.