Veritas
Шрифт:
Её дыхание быстро сбилось, чистую льняную тунику пропитал пот, ноги устали. Благо пустыня вскоре кончилась: почва стала твёрже, тени пальм упали на лицо, воздух наполнился влагой.
Люция вошла в тропический лес.
Фарси сбавила темп и теперь бежала рысцой, зорко глядя под ноги и по сторонам. Она никогда не бывала в тропиках, новый опыт восхищал и опьянял, но девушка не позволяла себе расслабляться. Опасность могла подстерегать под любым кустом, корягой, пальмой или деревом. На неё могла напасть Баст, ядовитая змея или
В теории, из уроков географии, Люция знала, какая живность обитает в округе, и запрещала себе очаровываться. Потеря бдительности может стоить ей жизни, и тогда уже ничто не вызволит Далеона из лап звероморфов.
Никто в Ригеле никогда не узнает, что он застрял тут. Они даже в самом бредовом сне не представят, что Ванитас стал частью племени своих естественных врагов. Женился на звероморфе. Львице!
В горле Люции зародился рык, и она крепче стиснула зубы.
Нет. Она не позволит какой-то драной кошке наложить на него свои лапы. Она не умрёт сегодня! Не проиграет!
Спустя почти час или вечность воздух стал заметно прохладнее и тяжелее. Он испариной оседал на чуть загорелой коже, заставлял волосы виться ещё сильнее и дарил лёгкое успокоение разгорячённому жарой и бегом телу.
Люция взобралась по торчащим из влажной земли корням и лианам на небольшой пригорок, раздвинула крупные листья куста и застыла в благоговении.
Прямо перед ней раскинулось огромное бирюзовое озеро с чистейшей водой. Его ребристая гладь искрилась в лучах солнца, как грани бриллианта, и подрагивала на легком ветру.
От пекла в глазах мутилось, и Люция едва сдержалась, чтоб не кинуться в воду с разбега. Только остатки здравомыслия и врождённая осторожность удержали её на месте.
В озере могли водиться хищные рыбы, звери, змеи, чудовища. Да что угодно! Кидается в него без оглядки равносильно самоубийству. Что говорить о возможных подводных скалах и течениях, которые могли быть для неё не менее смертельными.
Однако… она достигла точки назначения. Видимо. Вода здесь должна быть питьевая, чистая, раз её конечная цель — «напоить суженого». И Люция может немножко опустить барьеры и сама напиться.
Девушка огляделась по сторонам в поисках удобного спуска, но пригорок, на котором она стояла, оказался крутым, а почва под сапогами сырой и скользкой. Тогда Люция схватилась за длинную и довольно крепкую зелёную лиану и уже с её помощью, как по канату, спустилась на песчано-каменистый берег.
Зорко смотря по сторонам и под ноги, фарси перебежками двинулась к озеру. Полюбовалась песчаным дном с редкими камушками и пучками водорослей, видневшимися через лазурную гладь, и жадно умылась прохладной водицей. Быстро попила, как воришка при исполнении, и снова осмотрелась.
Сейчас был бы подходящий момент для нападения Баст. Ведь любое млекопитающее наиболее уязвимо в моменты приёма пищи.
Но сколько бы десница не вглядывалась в линию
Неужели Люц пришла раньше львицы? Или наоборот сильно позже? Что если та решила не драться с ней, а просто победить в состязании? Что если она уже победила?
Эта мысль заставила кровь в жилах Люции вскипеть. Она поднялась и сжала кулаки.
— Надо ускориться, — пробормотала и потопала к ближайшему кусту.
Нести воду в ладонях показалось полнейшей глупостью и абсурдом. Во-первых, всё утечет, не успеет она и пару десятков шагов сделать. Во-вторых, с занятыми руками не сможет обороняться, карабкаться, раздвигать кусты. А если упадет? Всё — пиши пропало и заново топай к озеру. А ей время тратить на лишние хождения никак нельзя.
Это у звероморфа почти безграничная выносливость. Люция уже чувствует себя как выжатый лимон. Жара изматывает не хуже переживаний и кошмарных ночей.
Срезав кинжалом крупный и плотный лист с низкой банановой пальмы, Люция осторожно набрала в него воду, повернулась к лесу и сглотнула.
Капля холодного пота выступила на загривке и пробежала меж лопаток.
Теперь ей нужно вернуться, пройти по своим следам и выйти к «зрителям». Осталось совсем немного. Финишная прямая. Вот только одна рука её теперь будет занята и придется следить за драгоценной водой, набранной в лист, чтоб не разлить.
Будет сложно.
И, кажется, главное испытание начинается прямо сейчас.
Вокруг тихо, опасностью не пахнет.
От чего ж сердце трепещет от дурного предчувствия?
Решительно задрав подбородок, с тревожно грохочущим пульсом, Люция зашагала в лес.
Кроны и тени снова сомкнулись над ней. Десница старалась бдеть за окружением, но минуты шли, шаги её гулко стучали по земле и листве (усталость и незнакомая месть брали своё) и это убаюкивало её. В купе с клекотом пестрых птичек и шелестом крон.
Держать концентрацию становилось всё труднее и мысли её отвлекались то на непривычных представителей летающей фауны, то на красочную флору, о которой она могла лишь читать в учебниках, то на Далеона, к которому она опасалась не успеть.
А еще не могла Люция не думать о звероморфах и Магнусе. О том, кто на самом деле стоит за разжиганием и розни, а впоследствии — Мировой Войны. О том, кто, скорее всего, придумал похитить Далеона и продать на рынке рабов. Но зачем ему это? С какой целью? Почему просто не убить короля? Зачем он вытащил его из замка, увез, сохранил жизнь?
Это что-то личное? Месть? Кому Далеон мог так насолить? Или за этим скрывается нечто большее?
Люц вышла на широкую тропу, изборожденную крупными конями, задумчиво кусая губу, и услышала, как сбоку хрустнула ветка.