Veritas
Шрифт:
— Не знаю.
Они вышли на небольшую рыночную площадь и остановились в тени козырька пустого торгового стенда. По улице, между съестными и хозяйственными лавками сновали редкие прохожие разных звериных пород, вдумчиво выбирали товары, принюхивались к ним.
Мирная картина.
— Тут совсем неплохо жить. Спокойно. Как в большой, дружной семье. Звероморфы не склонны бить в спину и строить хитроумные козни. Ты как-то говорил, что мечтаешь отправиться в путешествие и посмотреть весь мир…
—
Кларисса посмотрела на него и тяжко вздохнула.
— У тебя появился шанс исполнить мечту. Здесь ты можешь освободиться от прошлого, от рода, от бремени ответственности и регалий. Отбросить всё это и начать с чистого листа. Как простой спригган. Как… Леон. Конечно, придётся жениться, чтоб стать частью племени и пользоваться всеми правами, но… я считаю, это не большая цена.
Далеон хмыкнул, скрестил руки на груди и ничего не ответил.
— Понимаю, почему ты так «рад» этой перспективе, — скривилась она, точно съела лимон. — Львица Баст, которой тебя сватают, та ещё… самка. Мне она тоже не нравится. Слишком наглая, высокомерная и агрессивная. Мы с ней не выносим друг друга.
«Вероятно, потому что похожи» — подумал юноша.
— Мне сказали, что будут и другие, г-м, кандидатки.
— Будут-то — будут, — криво усмехнулась Кларисса. — Вот только захотят ли они сражаться за тебя с Баст? Она самая сильная самка в племени. Даже если ты очень понравишься, никто из девиц не рискнёт портить отношения с ней.
— Писец, — заключил Далеон.
— Писец, — повторил король, когда его в три руки окунули в широкое корыто и начали намывать мыльной водой.
Это просто не укладывалось в голове… Его реально готовили к смотринам, как девицу на выданье. А-то и тщательнее.
Да не абы кто, а недавние недруги его семьи — звероморфы.
И ладно бы это были тонкие звонкие самочки-лани. Так нет же! Это мужики. Мускулистые, волосатые, со зверскими рожами и полупрозрачными повязками на причинном месте. Кожаный пояс с золотыми вставками от этих дикарских одежд и то больше прикрывал.
Далеону хотелось выколоть себе глаза и стереть память. Но ни то ни другое ему провернуть не дали. «Самцы» вертели его, как хотели: обливали из кувшинов, драли шкуру мочалкой, дергали из стороны в сторону, задирали руки, лишний раз пикнуть не давали не то, что дернуться.
И, конечно, пристально следили, чтобы он не выкинул чего дурного. Самовредительство относилось туда же. Товар, тьфу, то есть жениха портить не надобно. Не в день скоропостижной свадьбы.
Кларисса обещала что-нибудь придумать, дабы вызволить его. Перекупить или хотя бы отсрочить обязательную повинность всех местных
рабов
мужиков. Или ещё что-нибудь сделать, чтобы спасти его от нежеланной
Но солнце уже зашло. Последние кровавые отблески заката умерли на горизонте, синее небо с каждой минутой становилось всё темнее, появлялись звёзды.
В мыслях поселился мрак, на душе — беспокойство. Далеон не скрывал своего тоскливого настроя. Такое отчаяние и безнадёгу он не испытывал, даже когда очнулся в телеге Брута и понял, что похищен. Тогда всё равно оставалась какая-то надежда на спасение. На побег. На смекалку.
Теперь же он посреди Лаесс Ис-хаэр — огромной пустыни. И если снег — это замёрзшая вода, а зимний лес — всё ещё лес и полниться всякой живостью, Далеон, как существо устойчивое к холоду, в случае побега могло бы протянуть там достаточно долго.
Здесь же дела обстоят иначе. В пустыне мало что съедобное обитает, с водой проблемы, а о резких скачках температуры утром и ночью, да песчаных бурях и говорить не стоит.
Побег из лагеря — крайне глупое решение.
А Далеон не дурак и не самоубийца.
Он хочет жить и вернуться…
Вернуться? А правда ли он этого желает?
Король вздрогнул, когда мягкий муслин коснулся плеча, и в очередной раз задумался над словами тёти.
Здесь он может стать свободным. Отказаться от прошлого; от скучных и тяжких обязанностей, что ждут его в замке; от… неразделённых чувств.
Отбросить всё и начать новую страницу в книге своей жизни. Той жизни, полной путешествий, ярких впечатлений и беззаботного счастья. Той жизни, о которой он всегда мечтал.
Уж не шанс ли это дарованный самими богами?
В таком случае, какой-то формальный брак и вправду — небольшая цена.
Короткую тунику Далеона подпоясали шёлковым шнурком цвета крови. По чёрным волнам волос, достигающим плеч, провели гребнем. По векам и губам прошлись кисточками. За ушами, на шею и на запястья нанесли какие-то пахучие масла и только после — отпустили и отступили с довольными мордами.
Далеон стоял напротив старинного напольного зеркала (которое притащили в палатку Каира вместе с корытом и другими бесполезными вещами) и с недоумением разглядывал себя.
Признаться, с такой обстоятельной подготовкой и нарядами местных слуг(?) — он ожидал худшего.
Его же одели достаточно скромно. В подобие белого хитона, держащегося на одном плече и поясном шнурке. Большая часть груди — голая, конечно, однако юноша привык расхаживать полураздетым. Неприкрытые коленки смущали, да, но хоть ткань на бёдрах не просвечивала, как у дружков-стилистов.
Глаза Далеона слегка подвели сурьмой, на скулы нанесли золотистую блестящую пудру, губы тоже не обошли вниманием — теперь они выглядели чуть розовее, чем обычно, и будто бы пухлее.