Верховный Издеватель
Шрифт:
А балки сделаны в форме драконов: будто толстые брёвна, ожив, вдруг раскрыли ощеренные зубами пасти. Помню такого древесного дракона с распахнутыми зевами сразу на двух концах.
– Что-то среднее между крокодилом и Тяни-Толкаем.
– сказала я.
– А что тут такого, мам! Были же диплодоки, - напомнил всезнающий Ромка.
– У них было два мозга. То есть попа - это вторая башка!
– Ну у кого-то, может, даже и первая...
– засмеялась я.
Мне вспомнилась фраза этого творческого человека, сказанная им в три года.
Мы вышли к озеру-старице, вытянутому параллельно реке. На той стороне сосны торчали гигантским укропом. Издали они казались такими тонкими, что хотелось сорвать целый пучок и обмахиваться ими от мошек. Виднелась надпись: "Лукоморье".
И стоял паром с расписным колоколом, в который можно самим звонить.
– Ещё одна пристань зачем-то...
– прокомментировал Ромка.
– Дебаркадер, - поправила я, тоже решив поумничать.
– Мам! Слово-то какое прикольное получилось!.. как пиратский попугай кричит, - облизнулся Ромка, попробовав слово на вкус, - "Пиастры, пиа-стры! дебар-ка-дер!". Правда... речных пиратов, к сожалению, не бывает, - вздохнул он.
– Ну, это ты зря, - возразила я.
– Ещё как бывают! В Средние века новгородские ушкуйники - это те же пираты. Всё Поволжье от них дрожало, причём, и русские, и татары: грабить-то им было всё равно кого. Целые города с налёта брали, а уж торговых речных караванов - и не перечесть, сколько захватывали.
– Города брали!?
– изумился Ромка.
– Да-а... вот Кострому, например - несколько раз! Татарские города брали.
Я ещё не знала, но в его творческой фантазии уже как-то непостижимо соединились эти "пираты, которые города брали" и змеи-драконы из балок.
Корабль, покачиваясь на весёлых морских волнах, медленно приближался к большому порту, показавшемуся на горизонте.
– Земля! Земля!..
– Что это за порт вдали?
– Кострома!
– А, вот туда нам и надо!
– раздался голос откуда-то сверху.
– В Кострому родимую! Щас наследника убьём... и я буду навечно вместо него. А никто никогда не отличит!
Ромка поднял голову. Оказалось, разговаривала огромная жирная змея, обвившая корабельную мачту - сажисто-чёрная, под цвет пиратского флага.
– Что, правда, не отличит?
– переспросил один из матросов.
– Ни фига никогда не отличит!.. Ты сам подумай своей деревянной башкой: мыслимое ли дело - отличить змею от человека? Ка-ак? По каким признакам? Ну, ладно, пионера от сосиски ещё можно отличить. А змею от человека - ка-ак!? Вот ты бы смог, например, отличить змею от... царя?
– Нет, - пожал плечами матрос.
– А змею от Бога?
– Нет. Как мо-ожно!?
– Ну, вот видишь - значит, никто никогда не отличит!
Рому несколько удивила
Матрос долго смотрел на приближающуюся Кострому.
– Но ведь нам, наверно, придётся брать её штурмом?
– озабоченно спросил он.
– Да не впервой! Мы ж эту Кострому сколько раз брали!
– откликнулся другой.
– Нас там каждая собака знает! Бывало... по пять раз в день брали! По пятнадцать. По сто девяносто девять!.. Нас там ждут-дожидаются, чтоб мы её взяли: Кострома это любит.
– А что там за наследник?
– Да царь какой-то, что ли... Или может, даже кто повыше - я в этом плохо разбираюсь.
– ответил другой матрос.
– Вот наш капитан, он разбирается.
– Главное, убьём наследника - и наследство будет наше!
– сказала змея-капитан.
– Я-то в этом хорошо разбираюсь!
– Наследство всегда достаётся убийце наследника: это так прямо в законе и записано, - шепнул один матрос другому.
– Да ну!?
– обрадовался тот.
– Ну да... только не помню, какая статья... кажется, 58-я.
– А что там написано-то?
– Ну, весь порядок вступления на престол! Чин по чину.
– И наш капитан станет царём!?
– восхитился первый матрос.
– Да-а, это уж дело решённое! Один раз из-за какого-то там Сусанина, что ли, не совсем получилось - а теперь уж точно совсем получится!
– Ну, а мы-то тогда кем станем?
– А вы все станете как боги!
– уверенно откликнулся с мачты капитан.
– Здо-орово!.. А кто выше - царь или Бог?
– спросил первый матрос.
– Ну... царь уж, наверное...
– сказал первый.
– Хотя я в этом не очень разбираюсь. Вот капитан, он разбирается.
– Капита-ан выше всех!
– осенило вдруг первого матроса.
– Вон он как высоко на мачту забрался! Да если б не о-он... и корабль бы не плыл, и ветер бы не дул, и моря бы не было, и... нас бы всех на свете не было!
– Да и света бы не было!
– углубил вывод второй матрос.
"Кр-рык", - подтвердила мачта своим скрипом.
Благоговению не было предела! Мачта со змеем воздвиглась, казалось, над всей Вселенной, как ось мироздания.
– Поклонимся Великому Кормчему!
"Кр-рык", - начала кланяться мачта.
Ромка проснулся. То, что было дальше, он досмотрел на собственном рисунке, копии ярославской фрески: сломавшаяся мачта вместе со змеёй свалилась в воду, корабль незадачливых пиратов потерпел крушение.
Он уже изготовился штурмовать с моря Кострому, вышел на траверз этого города, но... мачта не выдержала его тяжести. Никто с ним не сражался, не топил, не побеждал - сам "с дуба рухнул" (как оно всегда и бывает). Он всегда тяжелее того, что его держит!