Верховный Издеватель
Шрифт:
– Ну, я же тогда спал в автобусе, какие-то кошмары снились... это я щас думаю, что, наверное, не спал, а без сознания был... И вдруг просыпаюсь - всё разбитое, а Ромка так на меня светит своим телефоном и говорит: "О, наконец-то Данил проснулся. При-вет!" - знаешь, прям как будто в летнем лагере ночью, ещё таким прикольным тоном. Я ему тоже: "Ну, привет! Чего скажешь?"
Данил засмеялся.
– А дальше что было?..
– Кирилл ловил каждое слово.
– О чём-то даже там поболтали, пока спасатели не пришли: уже не помню, о чём: я потом отключился... Но я ещё так подумал: вот Ромка челове-ек - даже совсе-ем не испугался.
"Да, Ромка мужественный - а о себе ни слова!.." - подумал про него Кирилл.
Такой вот диалог двух израненных мальчишек а "уютном" ночном автобусе, среди луж крови, у одного ногу вообще оторвало, у другого обе перебиты: "Привет" - "Ну, привет". Может, на этих приветах и мир стоит.
Неприятное, конечно, приключение вышло, не того ожидали... ну, чего уж Бог послал. Чего-то там сломано или чего-то не хватает (кажется, ноги), завтра будем считать... или врачи за нас посчитают. Утро вечера мудренее. А пока что: "Привет". Как бы и всем людям, всему свету - привет!
– Наверное, просто Ромка ещё обрадовался, что ты всё-таки жив!
– постарался зачем-то объяснить Кирилл реакцию брата. И в ту же секунду подумал: зачем!?
Да, мальчишки - они и в промежутках между потерями сознания вели себя, как мальчишки. В том-то всё дело, что оба вели себя как дети - это было чисто детское мужество. Эти мудрые, заслуживающие уважение личности были вовсе не "старше своих лет", а в самую меру. Возраст, если так можно сказать, "обеспечил" им благодать, а благодать - силу для терпения. Самое чудное, что мужество это облекалось в такую несерьёзную форму, что его невозможно скопировать - так можно только жить.
– А мне всего месяц назад скутер купили, представляешь! Жаль, теперь уж не скоро получится поездить... наверное, только на следующий год, когда протез нормальный поставят.
В детском сознании нет непоправимого! Не бывает "навсегда", бывает "до следующего года".
Да, самое большое восхищение, какое только можно испытать в этом мире (кроме прямой встречи с Богом!) - это восхищение Человеком. Удивляешься чьей-то красоте души. Удивляешься настолько, что от этого меняется всё твоё представление о мире. Если люди такие, то каков же Бог, который их сотворил!
По одному апокрифу, тот самый ребёнок, которого Христос привёл в пример апостолам, когда вырос, стал великим святым Игнатием Богоносцем. Стало быть, если уж вырастаешь из детства, надо, хочешь не хочешь, становиться Богоносцем. В противном случае, и вырастать-то не надо было.
Всё наше восприятие детских страданий вдруг меняется при виде их неожиданной силы. Вот кто и когда научил Ромку или Данила так держаться? Не придумали пока ещё такой школы, в которой учат иронизировать и не унывать, когда у тебя что-то раздроблено или оторвано (практическое задание на лето: сломать себе что-нибудь!). Кто даёт им силу? Получается, тот же Бог, которого мы обвиняем?..
Но у них-то о Нём совсем другое мнение.
Ещё не видно, кем человек будет, но уже видно, кто он есть. Нет профессии - но уже есть личность. Нет жизненного опыта (точнее, не было до этого случая...) -
Оказывается, когда реально встречаешься с ребёнком, терпящим... ну, скажем так, испытания, вся предрассудочная дребедень, вся литературщина и сентиментальщина на избитую тему "детских страданий" куда-то отлетает. Оказывается, всё гораздо проще и ясней, чем мы себе представляли. А представлять и не надо: такие вещи просто есть и всё. Их не стоит воображать (всё равно адекватно не получится!) - их можно и нужно только увидеть. Трусость здесь неуместна. И теоретическая жалость авансом тоже неуместна.
Замечательно общаться можно и при поломанных ногах, и при побитой голове... только не при глупой голове.
Вот так! Едешь чуть ли не "официально" о чём-то просить Бога через великих святых - а Бог вместо святых вдруг подсовывает тебе в посредники мальчишек... причём, тех, которых ты знал давным-давно!
И снова у Ромки.
– Я заметил!..
– говорил братишка, шурша конфетами в тумбочке, - Когда думают, что тебе больно, несут много всего вкусненького. Это, наверное, чтоб с одной стороны - больно, а с другой стороны - вкусно. Какая-то компенсация получается... Но мне-то даже и не больно.
– Да не может так быть! Я всего лишь голову ушиб - и она у меня болела. А ты не ушиб, а сломал ноги - и они у тебя не болели? Непорядок какой-то!
– Так то голова-а, а то всего лишь ноги какие-то!
– возразил Ромка.
– Ноги же - не голова: когда сломаны - думать можно.
– Нет, наоборот!! и голова - не ноги!
– весело возразил Кирилл.
– Когда она болит, ходить можно.
– Ну вот, ты ходишь, а я думаю, - подвёл итог Ромка.
– Вдвоём мы - человек!
– Да, у кого что болит... Ты много бегал - у тебя пострадали ноги. Я много думал - у меня пострадала голова...
– Вывод!..
– азартно прервал его Ромка.
– Вывод: не надо ни бегать, ни думать - и будешь совсем здоровенький! Я где-то читал: в специальной капсуле человек может прожить 400 или даже 500 лет и никогда ничем не болеть. Да... Но я бы так не хотел! Лучше болеть, но быть человеком.
"Да ты и так человек!" - подумал Кирилл. Однако продолжил спор:
– Но это всё-таки невозможно, чтоб совсем не болело.
– Вполне возможно, что это невозможно!
– с хитрым видом согласился Ромка.
– Говорят, по законам аэродинамики, майский жук не может летать - но, к счастью, он об этом не знает и летает.
– Ну ты и ж-жук!
– только и осталось ответить Кириллу.
Он вспомнил, как буквально месяц назад, заинтересовавшись, читал что-то о "боксёрском" восстании 1900 года - "китайском бунте, бессмысленном и беспощадном": пожалуй, вообще самом бессмысленном и самом беспощадном, какой только можно себе представить. Подробности того, что там делали с китайскими христианами, даже он, "чувак ХХI века", привычный к интернет-ужасам, частенько пропускал. Но не пропустил эпизод, когда изувечили 8-летнего Иоанна Цзи, сына священника - и он, сидя с такими ранами, которые и перечислять-то тошно, улыбаясь говорил, что ему не больно: "За Христа - вообще не больно!"