Верховный Издеватель
Шрифт:
* * *
Кирилл пересёк большой больничный двор.
Ещё не вошедшие в багряную силу и сок, какие-то игрушечно-оранжевые кисточки рябин (наборы пластмассовых пулек-драже) обрамляли маленький деревянный храм. Тот и сам был похож на игрушку в коробке из высоких панельных корпусов. Август, рябины, больница... капелька-куполок под перекрестьем сотен окон, из которых выглядывают больные. Зачем-то всё это надо...
Первый глоток настоящего воздуха после недели больничной духоты. Кажется, внутри даже сам воздух нездоровый. А здесь, снаружи - то, чем дышат обычные люди. Здесь - мир, не любящий думать о страданиях. Не умеющий и, главное, не желающий заглядывать сквозь
Впрочем, путь Кирилла был сейчас транзитом сквозь этот мир - от больницы до больницы. Детская клиника, как ему и объяснили, оказалась наискосок, через переулок - метрах в двухстах от взрослой.
В коридорах больших больниц запросто можно заблудиться без провожатого. Это какой-то лабиринт Минотавра. Чувствовался нездоровый душный жар, как в предбаннике ада: просто чтоб лежачие не простудились от сквозняков, отопление работало даже летом. Во взрослой всё же было как-то посвежей.
В детской травматологии атмосфера оказалась - совсем не как во взрослой. В коридорах галдела, бегала, шустро ковыляла шумная и озорная детвора: разве им объяснишь, что они больные и должны вести себя как больные! Никому они ничего не должны! Их много и они скачут - кто на своих двоих, кто на костылях. Непохоже было, что дети когда-нибудь философствуют о смысле страданий детей. Что для них это животрепещущая тема.
"Больница переделывает под себя взрослого человека, а ребёнок переделывает под себя больницу", - подумал Кирилл.
Наконец, с несколькими подсказками, он нашёл в лабиринте ромкину палату.
– Привет!
"Ну вот, только теперь я по-настоящему проснулся".
Разноцветные шарики висели над больничной кроватью так, что казалось, Ромка - красиво упакованный подарок на собственный день рождения. Койка с ним и со всеми ортопедическими приспособлениями - этакий огромный белоснежный торт... Такая странная ассоциация на минуту мелькнула в голове Кирилла. Правая нога братишки покоилась на небольшом возвышении на растяжке. Первый слух, будто у Ромки открытые переломы обеих ног, к счастью (ну хоть это-то к счастью!) оказался неточным: видно, Архитектор катастроф не любит полной симметрии! На левой ноге несуразно, как лютая зима посреди лета, белел гипс - от бедра до ступни, только пальцы чуть торчали. Здесь был закрытый перелом, так что необходимость в растяжке отсутствовала.
Чувствовался какой-то парадоксальный уют в самом неуюте - пожалуй, его источником был единственно Ромка. Жарко, душно... но так бы сидел и сидел в этом полуаду-полураю. Никуда отсюда не хочется! Давно не было так спокойно и хорошо!
– Я тут - как начальник, с комфортом, понимаешь...
– похвастался Ромка.
– Отдельная палата. Можно сказать, отдельный кабинет! Полностью обслуживают, прям всё-всё за меня делают. Ухаживают, как за египетским фараоном! Да, мы тут солидно болеем.
Вошла сестра с градусником-пистолетом, быстро приставила ко лбу Ромки. Тот смешно скосил глаза и шепнул: "Щас меня ликвидируют. Меня заказали!"
"Выстрел" показал практически нормальную температуру: 36,9°.
– Вот, а было 38 с чем-то там. Ну, это первые два дня. Мне тут шесть уколов в день делают. Представляешь!
– похвастал Ромка.
– Ни фи..!
– невольно отреагировал Кирилл.
– Ого-о!
– У меня уже от уколов попа как звёздное небо, - хихикнул братишка.
– Самое забавное было в первый день, - продолжал он.
– Просыпаюсь - что такое: руки привязаны! Вот так, - показал Ромка, - как будто меня распяли. Сестра проходит,
– А Данил тоже с вами был?
– Да-а, только Данил под маской лежал, он разговаривать не мог.
И тут Кирилл понял... А ведь всё это - правда! Так веселятся победители! На Пасху смех не грех.
"Животворящие дети со своими дурашествами добрались даже до реанимации... Прямо какое-то "Сошествие во ад", - икона в лицах!" - с невольной иронией попытался представить себе эту картину Кирилл.
– Ну а у тебя что интересного?
– спросил в свою очередь Ромка.
– Да ничего особенного...
– Ка-ак так ничего особенного!
– иронично перебил Ромка.
– Не должно быть "ничего особенного". Наоборот, всегда должно быть что-то особенное!
"Особенное?.. только чёрт в образе Бога... а так больше ничего" - хотел сказать Кирилл, но не сказал.
– Ну, ты же чем-то занимался все эти дни?
– уверенно задавал наводящие вопросы Ромка так, словно все дни в больнице невероятно насыщены мероприятиями.
– Думал!
– О чём?
– Ну как... Почему с нами всё это произошло?
– О, это я тоже думал! И додумался. Потому что наш водитель забыл песню!..
– Какую?
– "Крепче за шофёрку держись, баран".
– Сам переделал?
– Угу.
– Молодец! я думаю, всем шофёрам понравится!
– У тебя вон шишка большая!
– обратил внимание Ромка.
– Да, это единственное, чем могу похвастаться. Лучше б, конечно, все вокруг говорили: о, ты - большая шишка!.. а то всё "у тебя" да "у тебя"...
– Лучше ходить большой шишкой, чем ходить с большой шишкой!
– подхватил Ромка.
– Лучше ездить большой шишкой...
– поправил Кирилл.
– Да, ездить... ездить, конечно хорошо - только не как мы в этот раз... приехали. Да, а к нам позавчера губернатор приезжал, планшеты вот всем подарил. Хороший планшет!
– Дедушка говорит, флэшка в фотоаппарате сломалась - ничего не извлекается. Жаль! Фотки такие классные пропали! Так-то вообще поездка интересная была...
– Интересная!?
– Ну да! А что? Сначала же хорошо было, а потом... как-то не очень хорошо! да?.. Но ведь сначала-то было хорошо!
– повторил Ромка с интонацией, как в известном юмористическом диалоге: "Вчера были очень большие раки, но по пять..."
"Да, он меня ещё и поддерживает. Битый небитого везёт!"
Кирилл ожидал - и боялся!
– увидеть измученного, подавленного ребёнка, которого непонятно как утешать, а встретил прежнего Ромку, которого непонятно зачем утешать. Психология страдальца оказалась слишком далека от этого одиннадцатилетнего Человека. Он, наверное, просто не знал, как её на себя примерить... потому и не примерял. Он был бы круглым двоечником в школе нытиков.