Верховный Издеватель
Шрифт:
– Хороший вы человек, Марина, - вздохнул Кирилл и почему-то прыснул от смеха.
– Ромка уж очень на вас похож! Оба вы как-то с юмором всё это дело переносите... а уж как - не знаю. Я бы вот тоже так хотел, да что-то пока не получается! Я всё-таки никак пока не пойму, отчего с нами это случилось? Чудо святого Власия - это, конечно, хорошо, но... Боюсь, кто-нибудь из наших как раз ехал-ехал да и слишком сильно просил Бога о чуде. Вот Он и сотвори-ил с нами чудо... да такое, что куда уж чудесней! Может, вообще... как-то пореже просить Его о чудесах - тогда они пореже будут случаться? А то, как по поговорке: "Всё ждёшь и ждёшь чего-то - а потом ждёшь, когда это пройдёт!" Ведь прямо оторопь берёт от того, что у нас есть такой Чудотворец! В конце-то концов, и всемирный потоп - чудо, и уничтожение Содома и Гоморры - чудо, и всё, что предсказано в Апокалипсисе -
– Без них, Кирилл?.. А вот жила-была еврейская девушка. Она вообще не просила чуда. Она очень удивилась, когда однажды пришёл Ангел. Очень удивилась его словам, что родит Сына. Потом, когда Сын родился, очень удивилась от слов св. Симеона, когда тот сказал, что Ей самой "оружие пройдёт душу...". Всё это и было - чудо! Она сама ему не уставала удивляться. А мы сейчас, когда читаем, наоборот, удивляемся, что Она удивлялась: задним-то числом всё же всегда понятно! Главное чудо во Вселенной - и Она ему послужила вот так, просто сказав в момент выбора, что Она "раба Господня". Но ведь, если подумать, такое ли уж приятное чудо... когда у Тебя на глазах распнут Твоего Сына! А до этого - в Египет бежать, бросив всё, с грудным Младенцем на руках - приятно?.. Она была и беженкой, Она была и свидетельницей казни Сына... Вообще какая мать пожелала бы всего этого! Никто бы не пожелал... а - "Совершилось!" Всё, что должно было совершиться, совершилось! Самое большое несчастье превратилось в самое большое счастье - причём, для всех! Ведь вся Её судьба, если по-земному думать, и невероятно трагическая и... самая счастливая, какая только может быть. Если знать самые первые последствия - никто бы такого "счастья" не пожелал, а если знать последствия настоящие, вторые, то... тут уж даже и слов нет, насколько всё сложилось... лучше, чем хорошо! Вот Она, наша общая Мать - живой символ Чуда! А порядок любого Чуда описал Сам Её Сын: "Печаль ваша в радость будет". Вот - судьба Богородицы: самое большое "Плохо" послужило самому большому "Хорошо".
– Да у нас-то что "в радость будет"? Нам-то чему радоваться - в нашем замечательном "чуде"?
– Да ты по-моему уже порадовался!
– странно и проницательно взглянула Марина, - И Ромка уж точно порадовался твоему приходу - он мне звонил. И я обрадовалась... что он обрадовался. Вот все мы как-то обрадовались. Как-то прошли смерть насквозь. Бог нас сохранил для чего-то. Значит, наверное... чтоб мы что-то полезное в жизни сделали, а не просто прожили. Про такое в народе обычно говорят: жизнь дана взаймы. И она теперь уже - не наша! "Наша" - кончилась в том автобусе. Нас уже нет... но мы есть. Значит, это какие-то уже... новые мы.
"Вот это да! Умеет же Марина сказать что-то главное..." Удивительное чувство обновления опять пришло к Кириллу - точно как тогда, при огненных "витражах. Вот для чего вся авария! Это же не отнятие жизни, это дар жизни "второй" - с белого листа! Редчайший дар, совсем уж фантастический! Всё - новое.
"Как же теперь надо жить, чтобы жить? С какой полнотой-то, а?"
– Да, так бывает, - словно услышала его внутренние слова Марина.
– Был удар - а оказалось: дар. Нас так крепко стукнуло, что буква "у" отпала.
"Как перед иконой, мне хотелось поцеловать мысли, подаренные мне", - вспомнил Кирилл поразившие его слова из какой-то духовной книги.
Вот ведь! Умный человек просто скользит мыслью по поверхности явлений, запоминает и анализирует детали поверхности. Ну... и на этом всё! А мудрый как-то умеет проникать в самую суть: раз - и попал! Неужели я впервые в жизни встретил мудрого человека... вернее, заметил только через три года, как живём в одной квартире!
С умными людьми - скучно, с мудрыми - никогда! Физиологически-то мозг у всех устроен одинаково. Получается: разница между даже самым умным и самым глупым человеком на Земле ничтожно мала по сравнению с разницей между человеком и Богом. Всё, что только может услышать человек от человека, не так уж трудно предсказать заранее, если ты хоть сколько-нибудь этого человека знаешь. Оттого-то со временем и становится скучно! "Что знаете вы, знаю и я: вы - плохие утешители", - как говорил Иов. Всё дело в том, что один неглупый человек никогда ничего принципиально нового другому хоть сколько-нибудь неглупому человеку сообщить не в силах... если только он говорит от себя, а не от Бога! Если от Бога - тогда он уже мудрый, а не умный. В том-то вся разница!
– Да вы прямо богослов, Марина!
–
– Ну-у, это разве что такое... уж очень больничное богословие!
– усмехнулась Марина.
– Делать-то лёжа нечего, вот и "богословствуем" тут помаленьку круглые сутки!
– Да лучше уж больнично-палатное богословие, чем кабинетно-академическое! Тут хотя бы жизнь... "Плоть-то наша на нас болит", - как сказал Иов. Хотя... а разве мы только здесь больные лежим? Иногда кажется: всё, что мы делаем в жизни - это просто разные симптомы болезни. Тут-то мы... как бы одной болезнью от другой отдыхаем!
– Всё верно, я тоже об этом думала, - подтвердила Марина.
– Как однажды сказал мой духовник отец Павел: "Вообще всё, что мы делаем в жизни - либо любовь, либо болезнь: третьего не бывает!"
– Здо-орово! Нет, а правда, Марина, ну, вы же, видимо, много чего в своей жизни читали: Святых Отцов, наверно, чуть ли не всех?..
– Да какой уж там всех, что ты, Кирилл! Я же вообще духовную литературу стала читать очень поздно: молодость-то вся прошла в искусствоведении...
– Ну да, я знаю: вы же когда ещё в Питере жили, по-моему, даже какое-то время при Русском музее работали... в отделе древнерусского искусства, да?
– Да вообще я начала знакомиться со Святым Писанием, знаешь... через фрески и иконы. Верь не верь! Они стали моей первой Библией - в картинках, как для ребёнка, - а потом уже я открыла сам текст Библии. Получается, через древнерусское искусство как-то вот так пришла к Церкви. И до сих пор фрески для меня - священная книга. Если даже не прямой словесный ответ, то хотя бы намёк на очень многие вопросы в жизни. Заходишь в древнюю церковь - и сразу столько всего начинаешь понимать просто через саму благодать. Что буквы, что краски, что музыка - это ж просто разные формы выражения благодати! Знаешь... Какой поразительный контраст, когда из шумного современного города попадаешь вдруг в библейский мир. Всё! разом что-то переключается! Ромка бы назвал: "портал"! Причём, ведь три времени перекрещиваются разом - три! Время наше... плюс время библейское... плюс время, когда писались фрески. Причём, время библейское тогдашние люди понимали по аналогии со своим: одежда, архитектура, быт... всё еврейское в русских храмах стало русским! Кажется, Моисей или Давид где-нибудь в Ярославле жили, а Иосифа где-нибудь в соседней Костроме продали в рабство. А Иов в Угличе судился с Богом. Знаешь, многие, кто побывал в древнерусских городах, говорят, что чувствуют себя - как в Иерусалиме. Уж от скольких людей это слышала! И я думаю... библейская история продолжается, Кирилл! Бог создал нас свободными в росте. Оттого-то всё и продолжается... Продолжается и продолжается. До самого Судного Дня. Оттого так часто в словах Христа встречается образ зерна. Творение не закончено! Идёт Шестой День. Всё, даже наша авария!
– частица творения. Наша история - она точно такая же библейская, как история Иова или царя Давида. Только нам, по-простому говоря, больше везёт: у нас есть уже воплотившийся Христос! а они Его ещё только ждали. Вообще, любая биография любого человека - часть Книги Книг: просто та её часть, которую мы не по страницам, а, так сказать, по своей шкуре читаем. И одновременно - пишем. И пишем вместе с Богом, и читаем. Да, мы все - библейские персонажи. И мы все должны это знать и к этому привыкнуть. Положительные или отрицательные, счастливые или несчастные - это уже другое дело... но то, что библейские, Божьи - это несомненно! Самое главное - научиться читать свою жизнь. И писать её... не бездарно! А фрески, кстати, как раз помогают нам осознать себя библейскими персонажами. Вот, например, два умерших мальчика, которых воскресили в разное время Илия и его ученик Елисей...
Но тут их прервал приход лечащего врача.
– Вы тогда не успели закончить про каких-то двух мальчиков на фресках?
– А, это?.. Это, кстати, как раз про страдания детей! Понимаешь, я тоже всегда много об этом думала, как и ты, - с самой ранней юности... наверное, даже со старших классов. Я всегда очень любила Достоевского. И когда я была в Ярославле, меня совершенно поразили фрески в церкви Ильи Пророка. Художественно-то - само собой, это не удивительно. Они хрестоматийные, и кто только о них не писал, где только ни шлёпали репродукции со знаменитой "Жатвы", даже в школьных учебниках. Пожалуй, даже переборщили. Можно подумать, будто за весь XVII век во всей России только одна "Жатва" и была написана! Ну, ещё несколько парсун, а из фресок - одна "Жатва"... Но ведь вообще-то это совсем не "картина народного труда", а картина... смерти ребёнка.