Верь только сердцу

Карлайл Лиз

– От кого?

Дональдсон посмотрел на нее с сочувствием.

– Сожалею, миледи, но снова от лорда Джеймса.

Леди Мерсер взяла письмо с подноса.

– Вы сказали, что посыльный ждет?

– Да, но на кухне. Кухарка пообещала за ним присмотреть.

Кивнув, леди Мерсер подошла к столу, взяла массивный золотой нож для бумаг с выгравированным на нем кельтским крестом ее предков. Быстрым движением она вскрыла конверт и погрузилась в чтение.

Леди Мерсер была стройной, хрупкой женщиной с блестящими волосами цвета воронова крыла. В девичестве она считалась настоящей красавицей, однако годы

и жизненный опыт почти стерли живость с ее лица, оставив взамен напряженную, почти холодную озабоченность. Она была особенно заметна в больших, выразительных голубых глазах маркизы и в морщинках, которые все чаще появлялись в уголках ее рта.

Взгляд у леди Мерсер был твердый и уверенный, словно лезвием пиратского ножа она могла им пригвоздить к стене нерадивого слугу. Кроме того, обладая живым умом и взрывным характером, она терпеть не могла дураков. Несмотря на двадцать восемь лет и двоих детей в возрасте семи и девяти лет, на стройную леди Мерсер все еще заглядывались мужчины. А патрицианский лоб, утонченные скулы и чистая, без изъянов кожа подтверждали то, что она была настоящей шотландской аристократкой в истинном смысле этого слова.

Многие считали леди Мерсер дерзкой и неуравновешенной гордячкой, а некоторые добавляли к ее характеристике еще и эпитет «бесчувственная». Но как бы там ни было, леди Мерсер была такой, какой ее сделала жизнь, а Дональдсон, учитывая долгие годы доверительного общения с хозяйкой, знал о ней кое-что неведомое другим. Леди Мерсер умела прощать ошибки и была надежным другом тому, кому доверяла.

Она ненавидела своих врагов, но тех, кто ей нравился, любила крепко и преданно, несмотря на то, что ее жизнь была далека от той, которую ей хотелось бы вести.

Дональдсон стоял в стороне, наблюдая, как складки юбки леди Мерсер из черного бомбазина заходили ходуном. У нее задрожали ресницы и побелели костяшки пальцев. Затряслось и письмо, которое она держала в руках. В гостиной нарастало напряжение, словно перед бурей.

Благоразумно вспомнив о неуравновешенности хозяйки, Дональдсон тихонько отступил назад, когда маркиза зашипела, словно загнанная в угол кошка, затем схватила со стола чернильницу и с истошным воплем запустила ею в камин.

– Чтоб ты сгорел в аду, негодяй! – кричала леди Мерсер. Темные чернила расплескались по светло-розовой каминной полке.

– Миледи! – Дональдсон осторожно положил руку на дрожащее плечо хозяйки. – Ради Бога, что случилось? – Он тихонько подвел леди Мерсер к небольшой софе у камина и усадил.

Леди Мерсер протянула ему письмо.

– Воспитатель, – прошептала она. – Он направляет ко мне воспитателя для моих детей. Хочет любой ценой прорваться в этот дом. Что будем делать?

Чарлз Дональдсон опустился на колени у ног хозяйки и быстро пробежал глазами письмо.

– Думаю... я думаю, миледи, что мы с этим справимся. – Молодой шотландец поймал на себе встревоженный взгляд хозяйки. – Может, отправить посыльного за Макфадденом? Или за другим адвокатом?

Леди Мерсер с трудом проглотила слюну.

– Не знаю, – призналась она ослабевшим голосом. – Я до смерти устала от всех этих дрязг. Я дала объявление насчет воспитателя, и мальчикам действительно нужен воспитатель. Ведь нельзя же вести себя так, словно со смертью лорда Мерсера жизнь кончилась.

– Да, леди Дженет,

но это ведь будет чужой человек, – осторожно предупредил Дональдсон, обращаясь к хозяйке по имени. – Что мы о нем знаем?

– Ничего хорошего, – мрачным тоном ответила леди Мерсер. – Джеймс засылает в наш дом змею.

– Так, может, отправить посыльного и предупредить, чтобы этот воспитатель не приходил? – предложил дворецкий. – В письме написано, что он явится в три часа.

Леди Мерсер снова схватила письмо, скомкала его и швырнула на пол.

– Нет, не надо никого никуда посылать, Чарлз. – Она выпрямилась, расправила плечи и заговорила уже обычным, твердым голосом. – Несомненно, что этот воспитатель просто соглядатай Джеймса, а значит, квалификация его, как педагога, никакая. Я встречусь с этим человеком и наверняка выявлю изъяны в его образовании. Тогда у меня будут основания нанять более опытного учителя, а Джеймс не сможет ничего возразить против этого.

– Отличная мысль, миледи. – Дональдсон поднялся на ноги. – У вас слегка расстроенный вид. Прислать мисс Камерон, чтобы она отвлекла вас от неприятных мыслей?

Леди Мерсер плотно стиснула губы, поднялась и покачала головой:

– Нет, спасибо, кузина Эллен меня не успокоит, а я своими выходками еще и ее могу вывести из себя, вы это знаете не хуже меня.

– Да, миледи, – Дональдсон не смог сдержать улыбку, – это вы можете.

У Коула вошло в привычку вставать на рассвете и совершать продолжительную прогулку верхом. Избегая наиболее фешенебельных городских районов, Коул игнорировал и Гайд-парк. Обычно он отправлялся на север и выезжал за город. Сегодняшняя прогулка получилась довольно продолжительной, и Коул повернул домой только тогда, когда почувствовал, что голоден и пора завтракать.

Несмотря на свои научные склонности, самым серьезным размышлениям Коул всегда предавался верхом на коне. Однако сегодня это не помогло. Коул так и не пришел к определенному выводу, почему он согласился на безумное предложение дядюшки, который преследовал исключительно собственные интересы. Чего он надеялся достичь, дав это согласие?

Да, конечно, сейчас перспективы его армейской службы довольно туманны. Однако можно заняться и чем-то другим. Коул выступал с докладами в нескольких научных обществах, членом которых до сих пор состоял, иногда заходил в министерство обороны поболтать со старыми друзьями. А кроме того, читал научные журналы, писал обращения в органы социального обеспечения о выдаче пособия своим бывшим солдатам, вечерами пил пиво в местном пабе, который посещала разношерстая публика: актеры, студенты, поэты и такие же, как он, старые солдаты, у которых сейчас образовалось много свободного времени.

Что ж! Истина всегда всплывает в конце, не так ли? И заключалась она в том, что Коулу чертовски наскучила такая жизнь. Прохромав три месяца по Парижу, он в конце концов вернулся в Лондон. Как давно это было? Более полугода назад? Да, черт побери, и это было скучное, безликое время.

Раздробленный сустав зажил, ему еще посчастливилось, что шрапнель выбила его из седла и он отделался только переломом бедра. В таких случаях многим ампутировали ногу. И вот сейчас, спустя почти год после ранения, о нем напоминали лишь несколько шрамов и боли время от времени.