Верь мне!
Шрифт:
— Ола, сеньор! — повторил свое приветствие жилистый старик, вскакивая на ноги. — Но телефоно, сеньор. Ло сьенто.
Он порылся у себя в карманах.
Перес болтал, мешая испанские и индейские слова, так быстро, что Зекери не мог уследить за смыслом его речи. Кивком головы Жорже приказал Маленькому Болу переводить.
— Буря повредила телефонную линию, и он не сумел дозвониться до того места, о котором вы говорили. И поэтому он возвращает вам деньги.
Перес держал в кулаке две влажные мятые десятидолларовые купюры
— Нет, — настойчиво сказал он. — Скажи ему, пусть оставит деньги себе. Я взял из его дома много вещей и еды. Спроси его, достаточно ли этих денег, чтобы возместить убытки. Если нет, то я обещаю выслать остальные немного позже.
Перес выслушал перевод Маленького Бола и некоторое время пребывал в задумчивости, оценивая стоимость того, чего не досчитался по возвращении домой. Потом он учел деньги, которые Зекери оставил ему в виде платы внутри полой тыквы и, окончательно определив сумму, протянул Зекери сдачу — одну десятидолларовую купюру.
— Спасибо за все, сеньор, — сказал Зекери с искренней благодарностью в голосе. Он пожал руку крестьянину, вложив в нее обратно деньги, и сильно от всей души потряс ее. То наслаждение, которое он испытал под одеялами этого старика, стоило больше десяти долларов. — Спасибо за все!
— Не за что, сеньор, — Перед тоже был благодарен Зекери. Он забыл уже свою неудачу с телефоном и радовался хорошим деньгам, которые получил за такие простые вещи из своего домашнего обихода. Убытки его были с лихвой возмещены.
— Как он добрался сюда из Сан-Руиса? — спросил Зекери. — Разве дорога, начинающаяся за комплексом руин, проходима сейчас?
Маленький Бол перевел вопросы и ответ. Зекери узнал, что два моста смыло бушующей водой, но один из них уже восстановили. Люди из деревни сказали Пересу об американцах, и он пришел сюда повидаться с ними, но сейчас он должен возвращаться на работы по ремонту второго моста.
Зекери повернулся к Жорже Каюму. Он протянул ему ключи от серого седана.
— Владелец этого автомобиля мертв. Я передаю машину вашей деревне, делайте с ней, что хотите, — и он вложил ключи в протянутую ладонь Жорже.
Глаза старейшины потеплели, и он улыбнулся американцу. Американец — добрый человек, решил Жорже. Ребенок попал в хорошие руки.
Когда Зекери, широко улыбаясь, полный энергии, влетел в хижину, Элисон разбирала вещи Луизиты, осторожно вынимая из ее чемодана кошелку.
— Я рассчитался с Пересом, — сообщил он. — У нас осталось сорок долларов из тех, что были в твоем рюкзаке. Все они пойдут на бензин. Плохо, что мы потеряли твою кредитную карточку. Может быть, она и пригодилась бы нам сейчас.
Зекери вынул из бокового кармана деньги, оба паспорта и свой знак полицейского.
— У нас было пятьдесят долларов, пока мне не пришлось купить пару цыплят.
— Ты совершил выгодную сделку, — засмеялась
Но взглянув на кошелку в своих руках, Элисон моментально перестала улыбаться. Луизита была жива еще вчера утром.
— Ребенку нужно детское питание. Может быть, в кошелке отыщутся деньги.
Зекери вытряс содержимое сумки на кровать. Вещей было немного: удостоверение личности Луизиты, письмо Сары Чан на майяском языке, посланное, судя по штемпелю, три недели назад из Белиза, и кошелек с мелочью. Еще из сумки выпало два документа.
Зекери прочитал один из них, это было свидетельство о рождении ребенка. Он протянул его Элисон. Отцом значился Руфино Копал. Вторым документом была въездная виза.
— Поручателями являются мистер и миссис Пол Гуделл, здесь обозначен их адрес в Майями. По этому документу я смогу связаться с ними, когда мы вернемся в Штаты.
Он открыл кошелек и обнаружил в нем небольшую сумму денег. Они насчитали пятьдесят пять американских долларов и двадцать два белизских.
— Она говорила, что взяла двести долларов у Гуделлов, но этих денег здесь нет.
Элисон положила кошелку назад в чемодан.
— Мы можем ехать и без этих денег, — Зекери протянул Элисон ее еще немного влажный паспорт. — Если не случится никакой серьезной аварии, мы доберемся до наших сегодня же днем. Ты готова к отъезду?
— Едем немедленно! — воскликнула Элисон.
Они быстро погрузили рюкзак и чемодан в джип. Жорже Каюм вместе с Пересом, своей молчаливой женой, Нак с младенцем на руках, Болом и, наконец, Маленьком Болом подошли к машине, чтобы проводить их. На другой стороне улицы столпились жители деревни. Нак выступила вперед и протянула Элисон еще не просохшую после стирки красную шаль, которая принадлежала Луизите.
— Для малыша, — промолвила она тихо.
Элисон поняла: это надо было сохранить для Адама. Она осторожно взяла шаль и накрыла ею ребенка, спящего у нее на руках. Они обменялись по американскому обычаю рукопожатиями с провожавшими их индейцами и добрыми словами на прощание. Элисон благодарно поцеловала вспыхнувшего до корней волос Переса и молча взглянула в глаза Жорже Каюму, как бы подтверждая еще раз данную ему клятву.
Усадив Элисон на переднее сиденье вместе с Адамом, Зекери сел, наконец, за руль, и джип тронулся. Зекери посигналил на прощанье к восторгу деревенских ребятишек и вызвал этим улыбку на лице хмурого Маленького Бола.
Крытые пальмовыми листьями хижины деревни Жорже Каюма скрылись у них за спиной, и теперь по обеим сторонам узкой грязной дороги тянулись бесконечные заросли джунглей. Гул мотора был, к счастью, ровным и сильным. Они оба молчали, когда джип осторожно преодолевал трудные участки дороги — ветхие аварийные мосты и огромные рытвины, наполненные водой и жидкой грязью.