Венера
Шрифт:
Родригеса на мостике не было. Риза Каладни испуганно горбилась за своим пультом, боясь поднять глаза в присутствии двух людей, борющихся за власть.
Прежде чем Дюшамп успела ответить, я добавил:
– Жуки едят металлокерамику. Проверено в ходе эксперимента. Причем делают это с потрясающей быстротой. Они ее уже распробовали, понимаете? Для них это лакомство, как для нас - черная икра,- они усваивают ее с потрясающей скоростью.
Капитан уставилась на меня тяжелым недоверчивым взглядом.
– У вас есть доказательства?
– Они у вашей дочери, в лаборатории. Это правда,
Дюшамп одарила меня таким взглядом, как будто собиралась перерезать мне глотку, но вместо этого включила связь, нажав пальцем кнопку в рукоятке кресла, и хрипло произнесла:
– Йитс, Сакамото, немедленно вернуться на борт. Это приказ.
– Есть. Уже возвращаюсь,- донесся голос Йитс с видимым облегчением. Она не привыкла к чрезмерному физическому напряжению, которое в обиходе называется работой. Техники годами сидят в креслах и несут нелегкую и ответственную службу, с головой уходя в компьютерные игры.
– Да, капитан,- отвечал Сакамото ровным тоном камикадзе. Казалось, он просто сидит в соседней каюте за компьютером.
Дюшамп вызвала Родригеса и Маргариту из лаборатории. Мы стояли, столпившись в проходе у люка, когда она вывела результаты эксперимента на главный экран. Через несколько минут к нам подключились доктор Уоллер, Йитс и Сакамото, отчего в проходе выросла настоящая толпа. Я чувствовал, как люди навалились на меня сзади, сопя в затылок. Сердце мое трепетало, меня подташнивало и не хватало воздуха.
– Я еще анализирую атмосферные пробы на предмет следов пластикокерамических материалов,- говорила Маргарита своей матери.- Но пока ничего. Похоже, эти организмы переваривают любую молекулу.
Если эта информация и смутила нашего капитана, то она ничем не подала виду. Повернувшись к Родригесу, она произнесла:
– Что ты думаешь? Тот уже наморщил лоб:
– Мы попали в ситуацию «Уловки-22». Получается замкнутый круг. Нам нужно восстановить обшивку, но если мы выйдем наружу, то жуки прогрызут насквозь наши скафандры, а это значит…
– Быстрое окончание экспедиций,- закончил я.- Ни скафандров, ни космонавтов больше не останется.
Он кивнул, как мне показалось, не очень уверенно. Маргарита продолжала:
– И в то же время организмы проедают обшивку газового баллона. Это может кончиться тем, что…- Тут у нее перехватило дыхание, как только она представила, что с нами будет.
«Не это ли случилось и с Алексом?
– подумал я.- Может, и его корабль был сожран ненасытными инопланетными жуками?»
Затем я вспомнил, что организмы вовсе не инопланетные, это их естественная среда. Инопланетные здесь мы, пришельцы, вторгшиеся в их мир. И, может быть, они инстинктивно сражаются с нами, пытаясь выгнать нас из своего мира.
«Чепуха!
– сказал я себе.- Это же просто жуки. Микробы. Они не могут думать и действовать осмысленно».
Надеюсь.
Дюшамп посмотрела на меня, сказав:
– Вот что нам надо сделать. Все займутся ремонтом обшивки. И никто не останется за бортом дольше, чем Том и мистер Хамфрис.
– Но два скафандра уже потеряли герметичность,- возразил я.
– Мы сократим время пребывания за бортом,- заявила Дюшамп.
За моей спиной проворчала
– Это как же: значит, придется латать быстрее, чем они будут прогрызать? Какая-то гонка получается, соревнование на выживание.
Дюшамп кивнула:
– И одновременно я буду спускаться все ниже.
– Ниже!..- ахнула Риза.
– Между этим облаком и следующим, примерно в пяти километрах под нами, есть слой чистого воздуха.
Родригес безрадостно усмехнулся:
– Где нет ни облаков, ни кусачих мошек.
Я чувствовал, что Йитс хочет возразить, но прежде чем она успела это сделать, капитан продолжила:
– Вилла, я хочу, чтобы ты рассчитала максимальное время, в течение которого мы сможем работать в атмосфере, прежде чем появится опасность разрушения скафандра.
– Да, капитан,- недовольно откликнулась Йитс.
– Том, ты возьмешь на себя управление. Мы с мистером Хамфрисом пойдем в первой паре. Все остальные пойдут следующими.- На мгновение она заколебалась, заглядывая куда-то мне за спину. «Наверное, смотрит на свою дочь»,- подумал я.- Все, кроме доктора Уоллера,- добавила капитан.
Я затылком почувствовал, как он облегченно вздохнул. Действительно, здоровье доктора не позволяло ему присоединиться к нам. Но я беспокоился за Маргариту, ей не приходилось этим заниматься, да и вообще, ее никто не готовил на космонавта. Хотя, как знать. Маргарита не открывала мне подробностей, где получала свое образование.
Дюшамп встала из командного кресла, освобождая его Родригесу. Все расступились перед ней. Я последовал за ней, борясь со страхом, осаждавшим меня.
Вообще-то говоря, никто из нас не тренировался в искусстве латания дыр в летящем среди кислотных испарений корабле. Конечно, виртуальные тренировки пошли на пользу, но никто не может заложить в компьютерную программу то, что может выкинуть ситуация там, в облаках, никогда не знаешь, как ляжет карта. Тебя лупит ветер, и корабль дергается, как живой. Прибавьте осознание того, что какие-то жуки грызут при этом ваш скафандр… тут душа уйдет не только что в пятки, но и мочевой пузырь мигом опорожнится. Меня, например, при одной мысли об этом щекотало, словно электрическим током.
Но вызов судьбе брошен, и я не собирался пасовать, отказываясь от своей доли ответственности.
Нелегкая выдалась работенка, смею вас заверить. Даже несмотря на то, что мы работали внутри емкости, цепляясь за выпуклые стенки и свисая с внутренних балок и распорок каркаса на страховочных тросах, работа оказалась сложнее, чем шпаклевка какой-нибудь высокогорной скалы.
К тому же внутри емкости царила тьма кромешная. Там, снаружи, в облаках, было хотя бы желтовато-серое свечение, сумеречный свет, который позволял хоть что-то видеть вокруг, когда глаза привыкали. А здесь, в пустой бочке газовой емкости, приходилось работать при свете нашлем-ного фонарика, который светил совсем недалеко. Свет быстро растворялся в желтоватом тумане, заполнявшем внутренности баллона. Это напомнило мне описание лондонских туманов прошлого столетия, когда приходилось пробираться по улицам на ощупь.