Венера
Шрифт:
Пока мы выбирались из скафандров, Родригес кратко, но в деталях изложил все, что с нами случилось. Дюшамп при этом дулась, как будто во всем случившемся были виноваты только мы сами. Я не сводил взгляда с Маргариты, стоявшей рядом с матерью. Как похожи. Поразительно. То же лицо, та же глубина темных глаз, тот же рост и те же плавные линии фигуры.
Но в то же время наш капитан выглядел совсем по-иному. Она казалась рассерженной и требовательной, а Маргарита казалась опечаленной, разочарованной - и какое-то еще чувство присутствовало
Дюшамп с Родригесом направились на капитанский мостик. Уоллер безмолвно удалился в лазарет, так и Не сказав ни слова, оставив нас с Маргаритой у вешалки с пустыми скафандрами.
– С тобой все в порядке?
– спросила она. Кивнув, я ответил:
– В полном. Надеюсь.- Я протянул руку.- Смотри, она больше не дрожит.
Она (Маргарет, а не рука) рассмеялась, и эти звуки бальзамом пролились на мою душу.
– Ты заслужил выпивку.
Мы направились на камбуз, мимо каюты Уоллера. Она оказалась пуста, и мне показалось, что доктор где-то прячется.
Когда мы взяли по стаканчику фруктового сока и сели на камбузную скамейку, я почувствовал себя на седьмом небе. Кажется, это Черчилль сказал, что близость смерти щекочет ум, как табак щекочет нос, и после того, как чихнешь, настроение сразу улучшается.
Маргарита села рядом и глотнула сок.
– Ты спас ему жизнь,- убежденно сказала она.
– Кому?
– отвечал я рассеянно и счастливо.
– Как кому? Тому.
– А-а!
– Я махнул рукой.- Вот уж действительно пустяки…
Глаза ее вовсе не светились обожанием. Совсем нет. Но в них было уважение, которого я прежде не замечал. Все равно ужасно здорово.
Герои должны вести себя скромно, поэтому я просто отмахнулся и добавил:
– Инстинктивная реакция, не более того.
– Бели бы не ты, Тома бы с нами не было сейчас.
– Да ну… Не думаю. Все было не так уж… Думаю, он бы и сам…
– Но он уверен, что ты спас ему жизнь. Я пожал плечами.
– Он сделал бы для меня то же самое.
Маргарет кивнула и поднесла стаканчик к губам, по-прежнему не сводя с меня глаз.
Я должен был сказать что-то, поэтому заговорил просто так, не думая:
– Похоже, у твоей матери нет и молекулы человеческого участия. Я понимаю, что она капитан, но она же буквально заклевала Тома.
Маргарита едва сдержала улыбку.
– Это ее обычная реакция, когда она перепугается насмерть. Когда она боится, то всегда нападает.
– Испугана? Она? Ей-то чего бояться?
– Но Том чуть не погиб! Думаешь, ей это все равно? Она же все-таки человек, несмотря на стальную оболочку.
– Ты полагаешь, он ей не безразличен? Ее глаза вспыхнули.
– А ты думаешь, она спит с ним просто, чтобы доставить ему удовольствие? Она не продажная женщина, должна тебе сказать, если у тебя есть сомнения на этот счет. Она же не шлюха!
–
Тем временем динамик в потолке протрубил:
– Мистера Хамфриса ждут на капитанском мостике. Это был голос Дюшамп.
«Слава Богу, есть еще зов службы,- подумал я.- И он всегда приходит на помощь».
Подавленный сидел я на металлической палубе капитанского мостика между командным креслом Дюшамп и Родригесом. Вилла Йитс, наш специалист по сенсорам, расселась в кресле, которое обычно занимала Риза, техник по связи. Все четверо уставились в главный экран, с графиком теплового заряда, встречавшего корабль при входе в атмосферу.
– Никакого сигнала,- объявила Йитс таким тоном, как будто говорила «я же предупреждала». Она сидела прямо, не сутулясь, в кресле, все напряженная, луноликая и бледнокожая, с волосами неопределенно светлого цвета, который люди милосердно называют песочным.
– Не было никакого внезапного теплового взрыва в процессе вхождения в атмосферу,- объявила она.- Тепловой экран работал, как надо, и все сенсоры показывали допустимую тепловую нагрузку. Значительно ниже критического уровня.
Дюшамп нахмурилась, посмотрев на нее:
– Тогда откуда коррозия на газовой емкости?
– И что разъело поручень безопасности?
– добавил Родригес.
Йитс пожала плечами, словно речь шла о чем-то второстепенном, что ее обязанностей не касалось.
– Понятия не имею. У меня на этот счет нет никакой даже отдаленной идеи. Но это не тепловой импульс, смею вас заверить.
Она говорила о сенсорах корабля, как будто это была исключительно ее епархия, и мне даже показалось, что в душе она считала себя истинной владелицей всех сенсоров корабля. Если ее сенсоры не обнаруживали проблемы, то такой проблемы не существовало.
Дюшамп, очевидно, думала по-другому. Капитан посмотрела мимо меня на Родригеса.
– Видимо, придется выйти за борт еще раз и как следует изучить это пятно.
Родригес угрюмо кивнул.
– Видимо, так.
– Я пойду с вами,- подал я голос. Прежде чем кто-либо успел возразить, я добавил, несколько бравируя: - Вы же знаете, я набил на этом руку.
На Дюшамп это никакого впечатления не произвело, но Родригес, хмыкнув, сказал:
– Правильно. Со спасателем лучше.
– Но вам не надо никуда идти,- запротестовала Йитс, очевидно, обескураженная нашей бестолковостью.- Достаточно повысить давление в емкости - и сенсоры покажут, если что не так. Если там течь или…