Ведьма 2000
Шрифт:
С её губ не сорвалось ни звука, когда девушку довольно грубо схватили, а рот закрыла чья-то горячая и крепкая ладонь. Ливию затопило головокружительное чувство, пославшее импульсы по всему телу, вызывавшее дрожь в конечностях, а в следующий миг, она безвольно обмякла в руках напавшего.
Когда Оливия, наконец, пришла в себя, то для неё не было таким уж сильным потрясением понять, что она лежит у себя в комнате, на собственной постели, всё ещё одетая в вечернее платье. Спрашивать, как здесь очутилась и что всё это значит, не имело смысла. Ответ был один — Габриель. Да и кто ещё в состоянии вломиться на частную вечеринку, в дом напичканный охраной, и умыкнуть оттуда одного из гостей. Может, именно поэтому, она и не стала сопротивляться, прежде чем потеряла сознание. Объятия похитителя оказались чересчур запоминающимися и
Оливия медленно плелась в школу, уныло разглядывая знакомый пейзаж. Понедельник никогда не являлся её любимым днём недели. Что и говорить, день тяжёлый и ничего хорошего не сулит, а настроение девушки оставляло желать лучшего. Она искренне надеялась, что с помощью Сид и оставшихся с нею в хороших отношениях людей, которые продолжали с ней общаться несмотря на старания Габриеля, сможет приободриться. Только вот сто процентной уверенности не было. Уныние и тоска всё туже затягивали вокруг Ливии свои цепи. Этому способствовали безбожно испорченные ссорой с архангелом выходные. Хотя «разбора полётов» было всё равно никак не избежать, и девушка это прекрасно понимала уже тогда, когда готовила свой побег. Правда, от этого не становилось легче ни на йоту. На сердце ощущалась гнетущая тяжесть, словно внутрь подвесили свинцовую гирю.
Она мысленно перенеслась в декабрьское утро после вечеринки…
Оливия медленно приходила в себя, слыша, как где-то рядом с её правым ухом надрывается будильник, настроенный в мобильном. Краем ещё не до конца очнувшегося сознания, она раздражённо думала о том, с какой стати ему орать, если сегодня суббота и у неё есть право всласть поваляться в постели. Но он бы не зазвонил, если бы не был заведён до этого, а значит, скорее всего, девушка просто забыла отключить будильник, прежде чем лечь спать.
Оливия почувствовала, что вместе с её сознанием просыпается ужасная пульсирующая боль, отдающаяся звоном по всей голове, повторяя мелодию звонка. Не открывая полностью глаз, она отключила злосчастный механизм, после минутных попыток нащупать его под подушкой, но жуткая мука никуда не делась. Оливия застонала, став неторопливыми движениями массировать виски, стараясь унять боль. Похмелье для неё было крайне редким состоянием, на грани нереального, так как она никогда не злоупотребляла алкоголем. Только вчера на вечеринке было так хорошо, и шампанское лилось рекой… удержаться от того, чтобы пропустить бокал-другой, оказалось просто нереально, тем более, если золотистый напиток богов был настолько вкусен. Теперь, по-видимому, настал час расплаты. Ливия очень жалела, что проснулась. Может, если бы сон продолжался, он частично избавил её от мучений и она не чувствовала себя настолько измученной и разбитой.
Девушка попыталась расслабиться, лелея надежду, что Морфей вернётся, чтобы забрать её с собой в мир грёз. Но, увы, даже спустя час этого так и не произошло. Она по-прежнему чувствовала себя паршиво. Собрав воедино силу воли, Ливия заставила себя покинуть мягкое пристанище, с жалобным стоном и закипающими в глазах слезами, буквально сползти с постели. Ноги путались в складках одеяла и в ещё надетом на ней вечернем платье, которое девушка и не подумала стянуть с себя, прежде чем погрузиться в сон. Но едва её ноги коснулись мягкого ковра на полу, и она перенесла на них вес своего тела, к горлу подкатила тошнота. Голова закружилась так, что пришлось немедленно схватиться за один из столбиков, удерживающих балдахин над постелью, в поисках опоры. Мысленно Ливия дала себе клятвенное обещание, что больше никогда не прикоснётся ни к чему крепче чая или сока. Когда мир перестал вращаться с бешеной скоростью, а дыхание пришло в норму, как и взбунтовавшийся желудок, девушка, жалобно скуля и медленно переставляя ноги, поплелась в ванную комнату. Оставалась одна надежда на горячий душ, который просто обязан вымыть из неё остатки похмелья.
Оливия едва не закричала от ужаса, когда, зайдя в ванну и взглянув в большое зеркало, повстречалась взглядом с жутким на вид существом. Всклокоченные и свалявшиеся рыжие волосы, под глазами синева кругов и приличного объёма мешки, сонные и слезившиеся мутно-зелёные глаза со вспышками боли в глубине, бледное лицо и губы. Только благодаря синему вечернему платью Ливии удалось
— М-да, милая… хороша, ничего не скажешь! Узрели бы тебя сейчас твои поклонники, сыпавшие до этого весь вечер комплименты, или красавчик Джордан, их бы пришлось увезти в больницу с обширным инфарктом. Фредди Крюгер отдыхает на скамеечке запасных, грызя локти от зависти, — размышляла вслух Оливия, рассматривая себя. — С этим надо непременно что-то делать.
Немного подумав, она начала рыться в ящичках, где хранила все свои принадлежности для душа и косметику. Ливия очень надеялась на то, что ранее положенные сюда травы и волшебные протирания окажутся на месте. Спускаться на первый этаж за необходимыми ингредиентами для приготовления исцеляющих зелий девушка не хотела. А возможное столкновение с Габриелем в таком виде будет для её самолюбия смерти подобно. Это она сделает только когда жизнь и красота снова вернутся к ней.
С радостным попискиванием Ливия, наконец, отыскала всё необходимое. И взяв неглубокую мисочку, девушка быстро стала смешивать содержимое нескольких бутылочек, морщась от едкого запаха. Она очень долго все перемешивала, пока на дне ёмкости не образовалась однородная зеленоватая масса, разбухающая прямо на глазах и источающая отвратительное зловоние гнили. Подавив тошноту, она криво улыбнулась своему отражению.
— Красота требует жертв и усилий, — пробормотала Оливия.
С глубоким вздохом, девушка зачерпнула рукой приготовленную субстанцию и быстрыми мазками стала распределять её по лицу. Справившись с этим, она присела на бортик ванны и позволила маске сделать свою исцеляющую работу по возвращению Ливии нормального состояния. Терпение и стойкость были вознаграждены, так как после того, как она умыла лицо, девушка обнаружила, что кожа стала мягкой и бархатистой на ощупь. Зеркало же показало, что на щеках появился румянец, сменивший болезненную бледность, а так же бесследно исчезли другие признаки хорошо проведённого накануне вечера. Таблетка аспирина избавила от головной боли, а горячие и упругие струи вернули телу бодрость, завершив тем самым процесс исцеления. Оливия вновь почувствовала себя живым человеком и была готова свернуть горы или учувствовать в битве титанов, которая возможно очень скоро ей предстоит.
Высушив свои непокорные локоны и натянув удобную одежду, девушка отправилась вниз, дабы насытить свой очнувшийся желудок и наконец, встретиться с разъярённым, как она думала, архангелом лицом к лицу. Желание остаться в комнате и трусливо пытаться избежать жёсткого выговора или даже наказания, Ливия нещадно заглушила.
Но как оказалось, парень не стремился к встрече к ней, так как в доме стояла абсолютная тишина, и его присутствия не ощущалось, что было вдвойне странно. Оливия же ожидала, что кара последует незамедлительно, лишь только она покинет свою комнату. Только ничего подобного не произошло, девушка даже заглянула к нему в комнату в попытках обнаружить оппонента будущей стычки. В голове вместе с подходящим оправданием и одновременными обвинениями крутился вопрос о том, куда он подевался.
— Габриель? Ты где? — окликнула Ливия парня, спускаясь вниз по лестнице в гостиную.
Ответом ей была гнетущая тишина. Это могло значить, что либо архангел настолько зол, что решил её просто игнорировать, либо вообще отсутствует. Но девушке, уже изучившей повадки Габриеля, как-то не верилось, что он покинул поле битвы и свою ослушавшуюся подопечную, которой по-прежнему грозит опасность. Она оказалась права, парень был дома. Молчаливой статуей он стоял возле окна, за которым свинцовые тучи закрыли небо, ветер гнул деревья к земле, и вот-вот должен был хлынуть дождь. Его безмятежный взгляд был устремлен вдаль, и, казалось, архангел абсолютно не заметил появления Оливии. Даже когда она сама несмело подошла к нему, реакции не последовало. Лишь на щеках пробежали бугорки желвак. От всей его крепкой и стройной фигуры веяло холодной отчуждённостью и недоступностью. Сердце девушки сжалось от предчувствия. Ей оставалось лишь догадываться, что происходит за этим неприступным фасадом. Она никак не ожидала такого, и девушке было бы куда проще и легче, если бы архангел метал молнии. Ледяной панцирь молчания и безразличия, окруживший его, стал неприятным сюрпризом.