Ведьма 2000
Шрифт:
— Габриель, — робко позвала Ливия. — Я собираюсь после завтрака пойти к Сидни, если ты не против… проводишь меня?
Мысленно она похвалила себя за спокойный голос и за то, что первой начала разговор.
Парень медленно повернул голову и обратил на подопечную свой пристальный взор… или сквозь неё. Оливия сказать точно не могла, но всё равно сжалась в комок. Лицо архангела было застывшее и жёсткое, глаза обжигали ледяным светом, способным заморозить и бурлящую лаву.
— А зачем? Думаю, ты сама вполне справишься и будешь знать, что делать… — ответил Габриель.
— А как же Ангелиус с сообщниками? Мне его не одолеть…
Сказав это, Ливия заметила, как на дорогом ей лице дрогнул мускул, и всей своей
— Вчера он тебя не беспокоил и не остановил! Ты прекрасно провела время!
— Габриель… я…
Девушка уже искренне раскаивалась в своём поступке, позабыв собственные обиды и мотивы, побудившие её пойти на такой опрометчивый шаг. Она не представляла, как теперь объясниться с Габриелем и вымолить прощение, наладив с ним вновь хотя бы дружеские отношения. Видеть и чувствовать холод любимого не было ни сил, ни желания. Хотелось повиснуть у парня на шее и взывать к его милосердию. Но она позволила себе лишь несмело коснуться архангела рукой. От её прикосновения он вздрогнул, а в следующий миг стальные пальцы впились в плечи Оливии, с силой сжимая их. Глаза парня лазерами проткнули девушку насквозь, вызывая у неё дрожь страха, и Габриель буквально выплюнул из себя злобные слова:
— Ты глупая маленькая идиотка, не имеющая ни единой крупицы мозгов в голове. Я всегда знал, что ведьмы не имеют понятия об ответственности, и просто не понимаю, как Высшие Силы могли доверить вам ответственную миссию. Вам плевать на собственную жизнь и на жизни других людей. Вы не достойны тех знаний, которыми столь неосмотрительно наделены! А я ведь было уже поверил… поверил, что ты другая! Но совершённое тобой подтверждает то, насколько сильно я ошибся!
Сказал так и брезгливо оттолкнул её от себя, словно она могла измарать его руки, и вновь отвернулся к окну. А растерянную девушку несильный толчок парня буквально влепил в стену гостиной. Она со слезами глядела на него, практически не почувствовав боли от удара, а в ушах звучали жестокие слова. Ливии не хотелось верить, что она собственными руками уничтожила своё возможное счастье, навеки оттолкнув от себя Габриеля. Но даже если это так, значит, теперь нет причины молчать и сдерживать себя. Пусть знает, что в произошедшем его вины столько же, сколько и её.
— Если бы ты не нарушил нашу договорённость, я бы не пошла против тебя! — воскликнула девушка.
Парень резко обернулся к ней, глаза превратились в узкие щёлочки сияющих аквамаринов.
— Что ты хочешь этим сказать? Что моя вина в том, что ты, обманув меня, сбежала из дома?
— Именно! У нас был договор: я сижу дома, но в школу хожу по-прежнему!
— Что же изменилось? — притворно удивился Габриель.
— И ты ещё спрашиваешь??? Да ты просто лишил меня практически всех друзей, везде и всюду совал свой нос, хотя Ангелиуса поблизости не было. Я знаю, что это был манёвр, чтобы определить демона, но почему ты ничего не сказал мне? Зачем заставил чувствовать себя чужой и всеми покинутой в родной школе? Я говорила, что даже из-за него не хочу ломать себе всю жизнь, тот единственный кусочек, что даёт мне иллюзию нормальности. Не даёт сойти с ума в том аду, в который обратилась моя жизнь! Я хочу продолжать жить, ты же должен меня охранять! Поэтому я и сбежала, обманув тебя. Дав отведать собственного угощения, под названием «беспомощность» и «одиночество»!
— Да я едва с ума не сошёл, когда понял, что ты исчезла и возможно уже угодила в смертельную западню. Бросившись следом, внезапно сам попал в расставленную тобой ловушку, а пока выпутывался, желал лишь одного: подоспеть вовремя и не увидеть, как тебя разделывают, словно тушу какого-то животного! — вспылил парень, — И да, я действительно сократил круг твоих знакомств, чтобы демон не подобрался к тебе.
— Во благо??? Ты рехнулся? Я никогда не чувствовала себя столь ужасно, как когда люди, которых знаешь не один год, начинают попросту избегать тебя, словно прокажённую! И ты решил всё за меня! А я, слышишь, Габриель, я живой человек, а не безвольная марионетка! Я хочу участвовать в собственной жизни! — прокричала Оливия, и слёзы брызнули у неё из глаз.
Она возненавидела себя за слабость и его за такое ослиное упрямство.
Гордый ангел не снизошёл для ответа, а бросив в её сторону короткий взгляд, не исчез, как могло бы быть, а вышел из гостиной, и через секунду входная дверь с громким хлопком закрылась за его спиной. Девушка вздрогнула как от удара. Она не знала, куда он направился и на что способен в таком разъярённом состоянии. А ещё, Ливия боялась поддаться панике, которая возникала вместе с мыслью, что Габриель мог уйти навсегда, исчезнуть из поля зрения, ведь тогда так необходимая ей близость любимого будет утеряна.
Девушка мотнула головой, отгоняя мысли, одна страшнее другой.
«Габриель не посмеет уйти насовсем. Ему лишь надо немного времени, чтобы остыть»- думала она, утирая слёзы.
Только архангел не вернулся ни тем вечером, ни на следующий день…
Оливия тяжело вздохнула, взглянула на изящные часики на правой руке и поняла, что из-за тягостных воспоминаний уже немного опаздывает к началу занятий, пришлось прибавить шагу. Хотя вновь погружаться в людское отчуждение не хотелось, выбора не было. Да и дома, в принципе, делать нечего, её там никто не ждёт.
Словно понимая безрадостные мысли Ливии, заморосил лёгкий дождик, завешивая округу серой пеленой. Пожелтевшая и пожухлая трава под ногами стала скользкой, и не раз ей довелось быть на краю от падения. Но, к счастью, девушка успела достигнуть ворот школы, а затем уже через минуту вбежала в здание, радуясь тому, что у неё теперь крыша над головой, и она не совсем вымокла. Ведь влажная одежда, прилипшая к телу, приносит мало приятного, и настроение от этого тоже вряд ли поднимется.
Когда Оливия вошла в класс, Сидни уже сидела за своим столом и оживлённо болтала с Лулу Уайтт, миловидной брюнеткой, одним из репортёров школьной газеты. Девушка, присаживаясь позади них за свою парту, услышала обрывок разговора, как раз касающийся выхода в свет очередного номера «Школьного сплетника».
Название газетки, состоящей всего из двух небольших листков, говорило само за себя. В основном там печатались сплетни и слухи. Достоверных фактов было чрезвычайно мало, что, впрочем, никого не заботило. В школе «Сплетник» пользовался популярностью, как у учеников, так и у учителей. Ливия сама порой любила почитать свеженькие сплетни, чтобы потом обсудить свои впечатления с подружками за чашкой кофе в кафетерии. Не любили школьную прессу только те, кого непосредственно касалось напечатанное там. Ведь это влекло за собой череду неприятных моментов, состоящих из перешептываний за спиной несчастного и любопытных взглядов, кидаемых в его сторону. А Колин Мэдисон, редактор газеты, после очередного выхода свежего номера старался не попадаться никому на глаза, сидя у себя в каморке-редакции, зная, что уже сейчас кто-то, читая его детище, жаждет крови и возмездия.
Ливия заинтересованно взглянула на подруг и вдруг заметила, как Сидни, перехватив её любопытный взгляд, переглянулась с Лулу и, поспешно что-то скомкав, сунула себе в рюкзак. Девушка уже хотела узнать у подруги о её странном поведении, но потом махнула рукой, позволив той продолжать валять дурака. Подружка мгновенно поняла это и решила сама заняться допросом.
— Лив, что с тобой такое? — заботливо осведомилась Сид.
— Плохо себя чувствую, — ответила Ливия, и враньём этот ответ не был, так как на душе скребли кошки и попутно орали дурным голосом.