Ведьма 2000

Кузнецова Наталья Владимировна

Идя по коридору к кабинету литературы, Сидни внезапно толкнула подругу локотком и на её вопросительный и недовольный взгляд кивком головы указала на свою экс-соперницу. Взору Ливии и других ребят предстала комичная картина: Кларисса загнала в угол между шкафчиками и стеной Лени Уилсон и, грозно блестя глазами, чинила ей допрос. А пойманная в импровизированную ловушку девушка хоть и не пыталась сбежать, но смотрела на обидчицу снисходительно, упрямо поджав губы. Оливия, хорошо зная Лени, могла с твёрдой уверенностью сказать, что мнившей себя красавицей Клариссе ничего не обломится.

— Надеюсь, Джордан не такой болван, чтобы связаться с этой стервой, польстившись на её сомнительные прелести. Иначе ему не вырваться из её цепких коготков живым, — сказала Сидни.

Ливия, прежде чем прокомментировать слова подруги, быстро проанализировала свои впечатления

о молодом Уилсоне и пришла к выводу, что кем-кем, а болваном Джордан уж точно не был. Кларисса очень пожалеет, если устроит с парнем свои игры. Судя по всему, он не был тем, кто прощает и спускает обиды.

— Нет. Скорее всего, её просто выставят за порог после первых же минут пребывания в особняке Уилсонов, если она каким-то чудом пройдёт через охрану. А судя по выражению лица Лени, она лично даст запрет и никогда не подпустит ее к своему брату и на пушечный выстрел.

Представив такое развитие событий, Сидни и Оливия прыснули со смеху.

— Значит, дезинформация прошла, — произнесла подруга.

— Угу… прошла.

— Может, зря?

Оливия уже собралась ответить, что не зря. Ведь если никаких отношений у них с Джорданом нет, то значит, они свободны от каких-либо обязательств. Но заметив неподалёку от нужного им с Сидни класса Тайлера, который одарил её сияющим взглядом, полным надежды, Ливия прикусила язычок. Она просто пожала плечами и, быстренько схватив подругу за руку, прошмыгнула мимо парня, опасаясь каких-либо опрометчивых действий с его стороны.

Войдя в кабинет, они чинно уселись за свой стол, и Сидни, повернувшись к Ливии, блестя глазами, выдала:

— Мне вот тут пришла в голову одна очень занятная мысль… Лив, а ведь твоё стремление откреститься от Джордана, хотя он парень замечательный, неспроста. Не кроятся ли за этим твои нежные чувства к какому-то неизвестному мне представителю мужского пола, которому ты, сама того не ведая, стремишься хранить верность?

И переведя дыхание, добавила, поделившись своим озарением:

— Что-то мне подсказывает, что все именно так… может быть, это тот самый незнакомец, столь галантно тебя проводивший до дома и оставшийся равнодушным к твоей красоте? Помнится, он произвёл на тебя довольно сильное впечатление.

Сидни, когда хотела, могла быть чертовски проницательной и догадливой. Тут она своим предположением попала точно в яблочко. Оливию эта черта и восхищала в подруге, и в то же время выбивала из колеи. Теперь вот как раз оказался этот случай, и она просто не знала, как ответить на поставленные вопросы. Но, видимо, в её взгляде что-то отразилось, потому что Сид не потребовала ответа, а отвернулась. Охота задавать вопросы куда-то пропала. Девушка порадовалась такому повороту дела и смогла расслабиться. Впрочем, спас весьма шаткое положение Ливии и мистер Марч, в эту минуту вошедший в класс.

Глава 34

Вечером того же дня Габриель уютно расположился в библиотеке в любимом кресле Оливии. Голову он откинул на мягкую спинку, веки прикрывали глаза и скрадывали яркий свет сущности, белоснежная рубашка была небрежно расстегнута на груди и блики пламени нежно касались его кожи. Руки парень вытянул на подлокотники, обхватив их ладонями. Закинув ноги на стол, тем самым приняв свою излюбленную позу, так выводившую из себя девушку, и задумчиво стал созерцать языки пламени. Мягкий полумрак комнаты окутывал архангела, давая ему минуты покоя и безмятежности, что было крайне необходимо, так как он истратил большое количество энергии и запаса сил, которых у него осталось не так уж много. Если уж он не может восстановить свой пошатнувшийся внутренний баланс, то хотя бы несколько мгновений тишины ему никак не повредят, особенно если учесть, что Оливии ничего пока не угрожает. Несколько минут назад он со спокойной душой оставил её готовиться ко сну, надеясь, что в пижаме у Ливии не возникнет желания совершать необдуманные поступки, особенно когда на улице довольно прохладно. Но всё равно, неоднократно за прошедший с их «расставания» час парень ловил себя на мысли, что хочет вновь оказаться рядом с девушкой. Правда, свои порывы он сумел-таки задушить и остаться на месте. Девушка заслужила немного уединения.

Габриель тяжело вздохнул, и устало потёр переносицу, прикрыв глаза. В душе вновь всколыхнулась буря противоречивых эмоций, лишь только парень начинал задумываться о безумном

поступке Оливии. Ярость, страх, беспомощность, недоверие словно эхом отдавались у него внутри. А от одной мысли, что он мог попросту потерять девушку, его бросало в холодный пот. Образ того, как Ангелиус острыми когтями безжалостно разрывает нежную плоть молоденькой Носительницы там, на кладбище, ломая хрупкие косточки, и клыками вонзается в сочную мякоть утробы, стоял перед глазами. Для архангела было лучше сгинуть самому, чем увидеть, как это произойдёт с Ливией. Она стала для него ближе, чем кто бы то ни было во всем свете, даже ближе, чем братья. Не единожды за последнее время Габриеля посещали желания, более присущие смертному, чем архангелу. Это красноречиво говорило, что его земные часы, отмерявшие срок пребывания в мире людей, когда он ещё способен творить подвиги, ссыпали в пустую чашу свой волшебный песок. Только в этом случае архангел радовался, начиная чувствовать себя ещё более живым, чем когда-либо ранее. Ему внезапно страстно захотелось всегда быть с ведьмой рядом, деля каждый час её жизни. Ловить нежное дыхание, разговаривать, слышать её смех, так напоминавший парню перезвон колокольчиков на ветру, касаться пальцами шёлка волос и бархата кожи. Ощущать Ливию каждой клеточкой своей души и своего существа, так тянущегося ей на встречу, не слушая доводы трезвого рассудка. С каждым днём, с каждой минутой девушка покидала строгие рамки, где можно было считать её лишь своей подопечной и никем более.

Теперь всё менялось, и он буквально захлёбывался от ещё доселе неизведанных мыслей и желаний. Даже тёмных, которые не должны быть присущи существу Света, особенно высоких чинов, да и всей ангельской братии в целом. Если бы Высшие Силы проведали об этих чувствах, Габриель мгновенно лишился бы крыльев и был низвергнут в ад на радость врагам. К примеру, в момент, когда он понял, что заперт, словно птица в клетке хитрым птицеловом, сбежавшим с ключом, обманут девчонкой-ведьмой, которая так умело обвела его вокруг пальца и удрала, оставив одного, возможно мгновенно угодив в западню демонов, архангела охватил такой гнев, что захотелось испепелить и разрушить всё живое. Показать миру ту ярость, что закипала внутри. Но мысль, явившая это страшное желание, испарилась так же быстро, как и появилась, а на смену пришла другая, помогавшая Габриелю биться и сопротивляться магическим замкам, пытаясь их сорвать. Хотелось успеть, успеть вовремя и спасти глупышку от смерти, не позволить демону украсть Оливию у него.

Каждый миг того сражения с древней магией, каким-то чудом доставшейся ведьме, накрепко отпечатался в сознании Габриеля, будто его выжгли калёным железом. То были ужасные мгновения дикого страха, гнева и желания ещё разочек увидеть упрямую девчонку, если повезёт. Сомнения не вызвал тот факт, что Ангелиус непременно воспользуется тем, что Носительница осталась одна, без охраны, такая беззащитная и уязвимая, пока тот, кто должен был не спускать с неё глаз ни днём ни ночью, словно тигр в клетке носится по дому. Не сразу, но демон поймёт это, и тогда спасенья можно не ждать, он уничтожит любого, вставшего у него на пути, а затем, измучив Оливию, выколачивая из неё сведения, убьет и ее.

Все эти мысли проносились у Габриеля в мозгу, а время все бежало вперёд, сводя его с ума, чары постепенно лишали Сил, так как парень не экономил их, желая, чтобы заклятие поскорее спало. Что, в конечном счёте, и произошло. Такого облегчения архангел еще никогда не испытывал. Распахнув дверь, он мгновенно растворился в холодном и прозрачном свете, следуя по чуть уловимому следу ведьмы, надеясь, что ещё не поздно, что всё ещё можно исправить. Габриель был готов, если понадобится, сразиться в одиночку с целой ордой молодых и сильных демонов всех мастей и уровней, да и с Ангелиусом в придачу, лишь бы вернуть Ливию под своё крыло. Он готов был нарушить кодекс ангелов и вмешаться в мировой баланс Сил, вырвав девушку из рук посланников Смерти или самого Ангела Забвения, если бы опоздал, и ей был нанесён вред, несовместимый с жизнью. Парень был готов ко многому, но только не к тому, чтобы увидеть её живую и невредимую, под действием алкогольных паров, так хорошо чувствуемых им даже на расстоянии благодаря сверхобонянию. Радость от сознания, что с ней всё в порядке, и никакие демоны, что очень странно, девушке не досаждают, а также желание схватить Ливию в объятия и никогда не отпускать, сменились желанием жестоко покарать негодяйку. В мозгу появилась мысль, которая уж точно не делала ему чести, способная в мгновение ока лишить его ангельского чина: захотелось убивать.