Вечный
Шрифт:
— То есть? — не понял Винсент, присаживаясь на край постели. Он протянул руку, желая коснуться девушки. Пальцы утонули в холодном влажном тумане, который тут же восстановил свою форму, стоило убрать руку.
— Это не она сама, — кивнула чародейка на кровать, — а ее сознание, если хочешь. Только так я могу следить за течением болезни. Замок не впускает меня.
— Ты заразила собственную сестру, — проговорил этерн, потрясенно глядя на Ларину дель Варгос. — Но зачем?
— Я не думала, что так выйдет, — пожала она хрупкими плечами. — Несмотря на то, что Сарина
— Ты надеешься вылечить черную хворь? — усмехнулся Винсент.
— Мне осталась лишь надежда, — кивнула правительница холмов. — Мне нужно хоть что-то, чтобы я могла прийти к ней. Хоть что-то… Иначе замок не позволит мне войти. Я думала, ты сможешь рассказать о болезни.
— Я? — этерн поднялся на ноги и звонко рассмеялся, запрокидывая голову. Успокоившись, взглянул на чародейку. — Ты серьезно? Я бы не сказал ничего, даже если бы знал. Твоя сестра предала меня, когда поведала смертному денру историю моего рождения. Ты, правда, думаешь, что я стану помогать искать лекарство от болезни, что точит ее? Скорее, ускорю этот процесс.
— Что она могла рассказать? — вскинула брови Ларина. — Ей неизвестно ничего, Винсент. Откуда она могла знать, кто ты?
— У нее спроси, — усмехнулся этерн, прежде чем покинуть замок.
Привыкшая к одиночеству, Сарина была удивлена тому, что в ее спальне появился кто-то еще. С того дня, как приходил молодой денр де Кард, эти стены не видели живого человека. Себя Сарина в расчет не брала, поскольку живой ее трудно было назвать. Сегодня однотонную серость будней разбавило огромное красное пятно, которое и обозначило Ларину в покоях чаровницы.
Одетая в ярко-пурпурное платье, отделанное по лифу мелким черным жемчугом, с узкой струящейся юбкой, она обошла кресло и остановилась напротив. При взгляде на сестру чувственные губы чародейки скривились.
— Ты плохо выглядишь, — проговорила она.
— Говори, зачем пришла? — ответила Сарина. — Я не смогу долго удерживать замок, когда он поймет, что ты здесь.
— Как тебе вообще это удается? Скажи, как ты подчиняешь замок в таком-то состоянии?
— Ты совсем перестала чувствовать холмы, — усмехнулась Сарина в ответ. — Мертвые чары поработили тебя.
— Это я их поработила, — возразила Ларина, выделяя местоимение «я». — Впрочем, это не так важно, как то, зачем я здесь. Если бы ты только знала… — темная чародейка облизала пересохшие губы. — Если бы ты знала, как надоела мне. Зачем? Зачем ты все рассказала де Карду? Ты хоть понимаешь, что сделала?
— Ааа, вот в чем дело, — Сарина снова рассмеялась. — А я-то все думаю, когда же ты заговоришь об этом.
Ларина наклонилась над ней, опираясь руками на подлокотники. На красивом лице появилось выражение схожее с хищным оскалом. Потемневшие глаза горели огнем, верхняя губа подергивалась. Она провела тыльной стороной ладони по лицу сестры, затем взяла ее за подбородок.
— Зачем? Ну, зачем ты влезла в это? Он мог помочь, но теперь не станет.
Оттолкнув ее руки, Сарина поднялась с кресла. Ее
— Помочь? — взглянула чаровница в лицо сестре. — Очнись, Ларина! Тварь, в которой ты ищешь союзника, не способна на сострадание. Этерн не поможет ни мне, ни тебе. Он может только разрушать.
— Не говори так! — возразила правительница Зачарованных холмов. — Ты видела его? Говорила с ним? Винсент не такой, как ты думаешь. С ним можно договориться.
— Смогут ли договориться орел и заяц, когда первый голоден? — приподняла бровь Сарина. — Винсент опасен, Ларина. Он уже извел больше половины жителей Лучезарных земель и…
— Это всего лишь люди! — перебила ее Ларина. — Нам о себе думать надо.
— Всего лишь? — переспросила чаровница. — Всего лишь люди?! Что ты говоришь? Мы не сможем оставаться дочерями холмов, если станем мыслить вот так. Мы обязаны защищать смертных.
— Вздор! — топнула ногой Ларина.
Лежащий у камина Борд глухо зарычал, словно подтверждая слова хозяйки. Маленькие глазки пса сверкнули красноватым пламенем, когда в кресле напротив потянулась большая белая кошка.
Я всегда буду защищать людей, — тихо проговорила Сарина. — Жаль, что теперь еще и от тебя, судя по всему.
— Сарина! — закричала Ларина. — Ты всегда была глупа. Болезнь сделала тебя безумной! И еще… — она подошла к ней и толкнула так сильно, что, упав, Сарина уже не смогла подняться. Присев возле, Ларина взяла ее за горло, выпрямляясь и тем самым заставляя встать на ноги и сестру. — Как ты собираешься защищать их, милая? Ты ведь на ладан дышишь.
С этими словами Ларина отпустила ее.
Сарина судорожно закашлялась, захлебываясь в собственной черной густой крови. Воздуха отчаянно не хватало. В груди что-то взорвалось, и теперь тугие струи боли растекались по всему телу, не отпуская ни на миг. Кое-как сев на полу, девушка снова закашлялась, прижимая платок к губам. Правая часть лица стала почти черной, превращаясь в сплошное пятно темного недуга, заволакивая глаз и разъедая некогда шикарные локоны. В голову бросился жар, грозя разорвать на куски чаровницу.
— Еще не поздно остановиться, — прошептала она, взглянув на сестру, чьи глаза уже заволок Мрак.
— Нет, дорогая моя сестра, — присев напротив нее, Ларина протянула руку и сжала пальцами скулы чаровницы. Сжала так сильно, что та застонала. — Уже поздно. Давно поздно. Ты никогда не поддерживала моих стремлений. Не оценила и того, что я принесла себя в жертву, желая помочь тебе.
— Ты не приносила себя в жертву, — возразила Сарина. — Ты сделала это потому, что тебе нравится быть такой. Могущество пьянит тебя. Ты никогда не сможешь противостоять Мертвым чарам, как бы не убеждала в обратном всех вокруг.