Вечный шах
Шрифт:
имеется свободно конвертируемая валюта.
– Не имеется, - признался Виктор.
– Больше ко мне вопросов нет?
– спросил Валерий и встал. Но вспомнил
что-то без особого удовольствия и снова сел.
– Да, приехал Алексей.
– А где мне его найти?
– быстро спросил Виктор.
– Он оставил телефон, по которому вы можете звонить ему каждый день
от семи до десяти часов вечера.
– Валерий достал из нагрудного кармана
роскошного
Виктору. На карточке каллиграфическим почерком был записан номер телефона
и инициалы А.Б. Валерий встал окончательно.
– Всего вам наилучшего.
И ушел. Виктор разглядывал карточку. Надо было ехать, но домой
нельзя. Он не знал, почему нельзя, но знал, что нельзя.
По Дмитровскому шоссе он выбрался к каналу. Долго ехал вдоль
неестественно прямого берега, пока не выбрал подходящего местечка.
Остановился наконец, вытащил из багажника брезентовую подстилку, разложил
ее на влажной после дождя земле и улегся для того, чтобы сверху
понаблюдать, как шлюзуются ржавые самоходки и чистенькие пассажирские
теплоходы. Наблюдая, изредка задремывал, просыпаясь, снова наблюдал. Так и
убил время до половины шестого.
В Козицком купил три бутылки грузинского марочного коньяка, в
Центральном знакомый мэтр устроил икорки и хорошей рыбки, в "Арагви"
приятели-официанты вынесли хорошо упакованную пачку цыплят-табака. Гостя,
дорогого гостя ждал сегодня Виктор. Гостя, на которого вся надежда.
С Алексеем Борзовым он случайно познакомился на бегах года два тому
назад. С разных концов попав в дружную компанию футболистов-ветеранов,
игравших хладнокровно, экономно и со знанием дела, они с Алексеем обратили
друг на друга внимание тем, что играли совсем наоборот: по наитию, рисково
и с размахом. Оба сильно проиграли, и в ресторации отметили слегка это
событие. А, отмечая, разговорились. Алексей был своеобразно откровенен:
если о чем начинал рассказывать, то рассказывал до конца и без украшающих
его добавлений или умолчаний, если не считал возможным о чем-то говорить,
то просто ни о чем не говорил. Он называл себя комбинатором. Виктор
старался переименовать его в предпринимателя. Предприниматель, говорил он,
– человек одного направленного в одну сторону действия, а комбинатор -
создатель цепи из разнонаправленных действий не только своих, но и чужих,
цепи, которая вела к наиболее эффективному результату. В те дни, когда они
познакомились, Алексей занимался организацией сети закупочных
кооперативов,
Москву высококачественными продуктами питания. Дело пошло: деревенские
хозяева молились на его людей, освободивших их от проблем сбыта,
московские покупатели, ворча по привычке, охотно покупали его чистый,
свежий и привлекательный товар. Но Министерство торговли обиделось, а
народные избранники посчитали, что кооперативы эти слишком много
зарабатывают, и прихлопнули их указом. Стало плохо и деревенским хозяевам,
и московским покупателям, и кооператорам, и даже депутатам. Только
Министерству торговли спокойнее стало.
Алексей привычно плюнул на это дело и образовал куст комиссионных
магазинов, совершенно спекулятивное предприятие, которое никого не
беспокоило потому, что в борьбе с ним не приобретешь ореола страдальца за
народные интересы.
Алексей Борзов был своим человеком в подпольи, в тени и на солнышке.
Он ходил по канату и не страшился по нему ходить, так как был отличным
канатоходцем.
Виктор понимал, что, если Алексей захочет ему помочь, то поможет.
Дома он был к семи. Стараясь не вспоминать, что было здесь, Виктор
быстро прибрал квартиру, раскинул по-холостяцки небрежный, но достойный
стол и ровно в семь пятнадцать набрал телефонный номер, обозначенный на
картонке.
– Я слушаю, - объявил в трубке барский, и в то же время слегка
приблатненный баритон.
– Здорово, Леха, - с бойким облегчением поздоровался Виктор.
– Витек, что ли?
– узнал Алексей.
– Он самый. У меня дела к тебе, Леша. Много дел.
– Про одно твое дело догадываюсь. Серега, да? - Алексей знал
покойника, именно от него Виктор получил сведения о беспокойном
рэкетирском прошлом Сереги.
– Серега только начало, Леша. Дальше такое произошло, что ни в сказке
сказать, ни пером описать.
– А ты, дурачок, хотел описать?
– Да не хотел я описать, хотел разобраться?
– Не с нашими мозгами в этом разбираться, Витя. Я сегодня одного
старого, очень старого знакомого посетил, благо, он сейчас в Москве, и
кое-что ему рассказал про нынешние московские чудеса. Вот он, если очень
надо, разберется.
– Ты лучше пока о моих делах никому не говори.
– Да я еще ничего не знаю о твоих делах-то, Витя.
– Скоро узнаешь, через полчаса узнаешь. Насколько я разбираюсь в