Вечный шах
Шрифт:
Эдвард Удоев и еще один гражданин. Они тоже смотрели на Виктора
приветливо. Председательское место за столом, стоящим перпендикулярно к
заседательскому, пустовало.
– Садись, Кузьминский, - согнав улыбку с лица, предложил Дима и
указал на стул в торце стола, на который должен был сесть Виктор.
Ошалевший окончательно Виктор послушно сел.
Над председательским креслом висело три портрета замечательных людей,
двоих
– А третий кто?
– спросил он, глядя на портреты. Дима поначалу не
понял, но, поймав направление Викторова взгляда, сообщил снисходительно:
– Константин Леонтьев.
– И вдруг осознал, что упустил инициативу.
Посерьезнел лицом, положил руки на стол и обратился к сотоварищам:
– Начнем, друзья?
Семен Афанасьевич и Удоев согласно покивали, а неизвестный
высказался:
– Давно пора.
– Высший совет поручил нам твое дело, Кузьминский, потому что в
последнее время твои действия и поступки вольно или невольно нацелены на
рассекречивание организации и тем самым таят возможную угрозу нашему
великому делу. В таком случае охранный комитет, членов которого ты сейчас
видишь перед собой, как правило, принимает однозначное решение. Надеюсь,
тебе понятно, какое! Такое решение по твоему делу принято. Во исполнение
воли и чаяний предков, во имя будущего великой державы за свершение
преступных деяний, направленных на срыв наших замыслов в осуществлении
очищения отечества ты, Кузьминский Виктор Ильич, приговорен к высшей мере:
бесследному исчезновению.
Четверо торжественно поднялись со своих мест и застыли. Виктор
продолжал сидеть, разглядывая бордовую скатерть. Скатерть виделась ему как
бы не в фокусе и слегка колыхалась. Он не хотел ничего понимать. Он устал,
страшным образом устал от всего.
– Встать!
– офицерским рыком приказал неизвестный.
Можно и встать. Держась за край бордового стола, Виктор встал, его
покачивало.
– По ряду причин, - стоя, продолжил свою речь Федоров, - и в связи с
возможным использованием объекта для целей нашей организации приведение
приговора в исполнение откладывается на срок, зависящий только от
поведения осужденного.
Четверо сели, а Виктор продолжал стоять.
– Теперь о ряде причин, - желудочным голосом заговорил Семен
Афанасьевич. - В ходе розыскных операций и сбора соответствующей
информации оперативной группе при охранном
полной нейтрализации возможных враждебных акций в обозримом будущем с
вашей стороны, Кузьминский. В любой момент нами могут быть предоставлены
так называемым официальным, не говорю - правоохранительным, говорю -
карательным органам материалы, по которым любой суд, даже советский,
вынесет вам смертный приговор за два убийства. Убийство рабочего ипподрома
Сверкунова и убийство коммерсанта Борзова.
– Я не убивал Алексея, - тихо сказал Виктор и сел на стул.
– Мы это знаем, - небрежно заметил неизвестный.
– И тем большее удовольствие получим от того, как в силу
неопровержимых доказательств суд без колебаний определит тебе вышку за
убийство Алексея, - добавил Дима.
– Я могу продолжить? - недовольно осведомился у коллег Семен
Афанасьевич. Коллеги замолкли и посерьезнели, а Семен Афанасьевич
продолжил.
– В тот отрезок времени, который определили медэксперты как
единственно возможный для совершения убийства, а именно с восемнадцати до
двадцати одного часа, вас видели уходящим с места преступления. Свидетель
– пожилая женщина, жительница этого дома.
Пистолет чехословацкого производства, из которого застрелен Борзов,
был приобретен вами, Кузьминский, у представителя группировки,
базирующейся в Ховрино. Баллистическая экспертиза уже точно установила вид
оружия. Возможный свидетель - администратор кафе Валерий Сараев, служивший
посредником в продаже вам пистолета.
На стволе и рукояти пистолета имеются отчетливые отпечатки ваших
пальцев, Кузьминский. Свидетель этому и безжалостный разоблачитель -
дактилоскопия, наука, как известно вам, безошибочная.
Все концы изобличающих вас улик - в наших руках. В нужный нам момент
пожилая женщина опознает вас по фотографии. Когда мы захотим, пистолет
чехословацкого производства окажется в руках органов, занимающихся
расследованием убийства Борзова. Мы в любое время можем предоставить этим
органам материалы, по которым совсем нетрудно определить, чьи отпечатки
пальцев на орудии убийства. Вы все поняли, что я вам сказал, Кузьминский?
– Да, - подтвердил Виктор.
– Принимая во внимание неадекватное ваше сегодняшнее состояние, -
заунывно итожил Семен Афанасьевич, - мы хотели бы знать совершенно точно,