Вчетвером
Шрифт:
Прости.
Ничего больше.
Понял ли Ной, о чем я думаю, или он думал, что я расстроен по совершенно другой причине?
Мысль о том, что я прогнал милого юношу, вызвала у меня желание опрокинуть стулья, окружающие стол. Вместо этого я схватил бутылку виски и подошел к раковине. Я почувствовал запах спиртного, когда открыл бутылку, но как бы сильно мое тело ни жаждало напитка, от его запаха меня затошнило.
Я был, пиздец, как близко к тому, чтобы предать Зака.
Во многих отношениях, не только в одном.
В
Я вылил виски в канализацию, а затем выбросил пустую бутылку в мусорное ведро. Поставив суп обратно в холодильник, я пошел за блокнотом, чтобы немного поработать в своем кабинете. Все, чего я действительно хотел, это забраться в постель рядом с Заком, но я еще не доверял себе. Я был слишком на взводе и не хотел вымещать свои эмоции на Заке никаким образом, но особенно с помощью секса.
Это казалось еще большим предательством.
К тому времени, как я добрался до своего кабинета и закрыл дверь, я немного успокоился. Я опустился на кожаный диван и стал листать блокнот, чтобы добраться до следующей пустой страницы. Идеи по улучшению клюва Уолдо некоторое время не давали мне покоя, потому что мне еще предстояло найти правильную комбинацию материала и креплений, которая бы работала и прослужила дольше, чем первый прототип. Прохождение Уолдо через процедуру вызвало у него сильный стресс, поэтому я хотел убедиться, что в следующий раз, когда мы это сделаем, будет последним. Но я не был инженером… Я был просто человеком, которому нравилось мастерить. Я начинал понимать, что нам с Заком нужно будет найти кого-то, кто либо делал что-то подобное раньше, либо обладал знаниями, чтобы разработать что-то новое для Уолдо. У нас с Заком не было тонны лишних денег, но мы бы нашли способ заплатить кому-нибудь, чтобы он придумал лучший прототип, даже если бы это означало залезть в наши сбережения.
Просматривая страницы, я начал замечать кое-что на каждой из них.
Заметки.
Очень много заметок.
Тех, которые я не писал.
И к моим наброскам появились дополнения.
Какого черта?
Когда я добрался до последней страницы прямо перед запиской, которую оставил мне Ной, я увидел рисунок клюва вместе с заметками о соединении нескольких различных материалов, чтобы сформировать клей, который поддерживал бы шов. Были замечания по поводу типа используемых винтов.
Ной.
Черт возьми, неужели все это сделал Ной?
Я вспомнил, как он не хотел, чтобы я открывал блокнот, чтобы он мог писать в нем, пока мы разговаривали.
Неужели он волновался о том, что я все это увижу?
Я вернулся к началу и начал читать его заметки одну за другой, пока не добрался до последней страницы и не просмотрел его макет. Я понятия не имел, сработают ли его предложения или нет, но с этого можно было начать. Я мог бы, по крайней мере, исследовать, можно ли напечатать материал с помощью 3D-принтера или чего-нибудь другого, менее затратного.
Я улыбнулся про себя, открыл чистую страницу и начал писать.
Милый,
К сожалению, я был почти полностью уверен, что узнать об этих секретах будет не так приятно.
Глава тринадцатая
Зак
– Доброе утро.
Я не отрывал взгляда от стены прямо перед собой, когда Киллиан вошел в кухню. Возможно, я ответил, но не был уверен.
Потому что у меня все еще кружилась голова от моего открытия.
Я почувствовал, как рука Киллиана коснулась моего плеча, а затем последовал короткий поцелуй в макушку. Я слышал, как Киллиан ходит позади меня, выполняя свою обычную утреннюю рутину.
Кофе в его дорожной кружке... черный, с одним кусочком сахара.
Свежий банан для Уолдо на его насесте.
Угощения для всех остальных животных.
Затем следовал мой прощальный поцелуй.
Когда-то давно он был у меня на губах. В эти дни он был у меня на виске. Я был удивлен, что все еще получаю их.
– Постараюсь освободиться пораньше, - пробормотал Киллиан.
– Зачем?
– спросил я, когда он уходил.
– Что?
Я все еще смотрел прямо перед собой, но мог сказать, что он остановился. Я повернул голову, чтобы посмотреть на него. Мое сердце сжалось при взгляде на него, как всегда. Семь лет спустя, и каждый раз, когда я смотрел на него, у меня все еще была та же реакция, как и тогда, когда мы встретились взглядами в баре.
– Зачем ты попытаешься освободиться пораньше, Киллиан?
– спросил я.
– Чтобы я мог вернуться домой и ...
– И что?
– вмешался я. Мое сердце болело слишком сильно, чтобы даже повысить голос.
Киллиан опустил глаза.
– Я опоздаю на работу, Зак, - пробормотал он.
– Да, мы же не хотим этого, не так ли?
– спросил я, возвращаясь к своей кофейной чашке.
Я услышал, как он повернулся, чтобы уйти.
– Киллиан, - позвал я.
Он остановился, но не ответил.
– Стеклянные бутылки отправляются на переработку, а не в мусор.
Я был уверен, что слышал, как он втянул в себя воздух. Мгновение спустя он уже сидел на стуле в углу напротив моего.
– Зак, это не то, что ты думаешь.
Я посмотрел на него. Мое горло все еще болело от рыданий, которые я заставил себя подавить, когда обнаружил пустую бутылку из-под виски в мусоре. Я бы даже не заметил эту штуку, если бы ее запах не был таким чертовски сильным. Сам я никогда не пил, если не считать того, что время от времени выпивал немного пива со своими коллегами после смены. Из уважения к Киллиану я никогда не пил в его присутствии, и мы не держали в доме никакого алкоголя. Так что вдыхать тот самый запах, что сыграл такую огромную роль в ухудшении наших отношений, было чертовски хуевым способом начать день.