Вчетвером
Шрифт:
– Потому что ты был геем, - пробормотал я.
– История стара, как мир, - сказал Киллиан.
– Они нашли какие-то журналы в моем шкафу, сказали, что я попаду в ад, что таким не может быть их сын, бла-бла-бла. Я пытался «измениться», но влюбленность в сына напарника моего отца-полицейского положила этому конец. Однажды нас застукали, когда мы делали друг другу ручную работу в моей комнате. Маленький засранец обвинил во всем меня. Мой отец дал мне пять минут, чтобы собрать свое барахло.
– Куда ты пошел?
– Останавливался у друзей или парней, с которыми трахался, пока
Часть моего гнева на Киллиана начала утихать, когда я наблюдал, как он рубит овощи. Я встал и подошел к нему, затем накрыл его руку на ноже своей.
– Вот так, - Сказал я, показывая ему, как нарезать овощи. Я подозревал, что сосредоточенность, которая потребуется ему, чтобы нарезать их более аккуратно, поможет ему немного успокоиться.
У меня это всегда срабатывало.
Я подошел к ящику, достал еще один нож и встал рядом с ним, нарезая помидоры кубиками.
– Все ли было так, как ты надеялся?
– спросил я.
– Стал копом?
Киллиан кивнул.
– После того, как меня выгнали, я подумал, что если я собираюсь начать новую жизнь, может, мне стоит зарабатывать на жизнь чем-то другим. Я имею в виду, что с тех пор, как я научился ходить, мне вбивали в голову, что я стану полицейским.
– Ты должен был убедиться, что это было то, чего ты действительно хотел.
Киллиан снова кивнул.
– Я работал на случайных работах и прослушал пару разных лекций в колледже, чтобы посмотреть, не вызовет ли что-нибудь ту же искру огня глубоко в моем животе.
– Но этого не произошло, - рискнул я.
Киллиан сделал паузу и посмотрел на меня. Он казался немного спокойнее.
– Нет. А у тебя?
– спросил он.
Я знал, о чем он меня спрашивает.
– Футбол в колледже, - сказал я.
– У меня были большие планы… студенческий бал, НФЛ, поддержка...
– Твои планы?
– он спросил.
– Или этого хотел кто-то другой?
Я отрицательно покачал головой. Черт возьми, этот парень действительно был копом.
– Мой отец. Я думал, что хочу того же самого, но...
– Нет искры, - добавил Киллиан, а затем вернулся к нарезке.
– Нет, - пробормотал я.
– Значит, ты был копом, когда встретил Зака.
– Ага. Он учился в школе медбратьев. Он только что вернулся после второй миссии. Он был военным медиком в своем подразделении...
– Подожди, Зак был военным?
– спросил я.
– Морская пехота, - подтвердил Киллиан.
– Ебать, - пробормотал я себе под нос, вспомнив, как напал на Зака в больничной палате.
– Я просто предположил, что, поскольку он медбрат...
– Да, - сказал Киллиан с усмешкой.
– Многие люди делают это - недооценивают его. Что бы ты с ним ни сделал, тебе повезло, что он ничего не сломал.
Я почувствовал, как щеки запылали, когда я подумал о том, что я сказал Заку в той больничной палате.
– В любом случае, он любил армию, но война была для него тяжелой. Он всегда должен спасать жизни, а не отнимать их.
Я кивнул. Я определенно видел это в Заке. Когда
– Зак сказал, что настоял на том, чтобы ты ушел из полиции. Он сказал, что кое-что случилось, и вы, ребята, пережили трудные времена.
Киллиан замер. Я видел, что его рука дрожит. Я накрыл ее своей.
– Продолжай резать, Киллиан. Это помогает.
Он посмотрел на меня, его красивые карие глаза были полны муки. Его взгляд вернулся к картофелине, которую он резал. Он втянул воздух и начал нарезать овощ на невероятно тонкие ломтики. Мне не нужен был настолько тонко нарезанный картофель для еды, которую я планировал, но уже некоторое время это перестало быть связано с едой.
Часть меня не хотела давить на Киллиана, но моя интуиция подсказывала, что его версия событий сильно отличалась от версии Зака, и именно это мешало им поговорить.
– У меня было дело, которое провалилось. Ребенок… умер ребенок, - тихо сказал Киллиан.
– Ему было всего пятнадцать. Я был вынужден... вынужден...
Киллиан покачал головой.
– Все в порядке, - прошептал я.
– Все изменилось. Я изменился, - сказал Киллиан.
– Я начал рисковать, чего не должен был делать. На работе. Дома. Я был зол… по-настоящему зол. Когда я не работал, я стал пить. Мой департамент послал меня поговорить с психиатром о стрельбе, но мне было неинтересно. Я пошел, потому что должен был, но я сказал все, что хотел от меня доктор. Все это было чушью собачьей. Ребенок мертв, и разговоры об этом не вернут его или не исправят ситуацию.
Я был на грани того, чтобы сказать что, что бы ни случилось, что вынудило его убить подростка, это была не его вина, но потом я понял, что это последнее, что ему нужно было услышать. На самом деле, в данный момент ему не нужно было ничего слышать. Поэтому я держал рот на замке и медленно разрезал помидор.
– Однажды на работе я нарушил протокол и вошел в дом, не дожидаясь своей команды. Меня ранили в грудь. Пуля была бронебойной, так что мой жилет только замедлил ее. Зак работал в отделении неотложной помощи, куда меня доставили. У меня не было пульса, когда меня привезли. Я был в коме три дня. Когда я проснулся, Зак сидел рядом с моей кроватью. Я никогда… Я никогда не видел его таким.
Киллиан перестал резать и уставился на разделочную доску под своими пальцами. Я осторожно высвободил нож из его руки, потому что знал, что он его больше не видит. Он видел Зака, как бы тот ни выглядел в тот роковой день.
– Я сделал это с ним, - пробормотал он.
– Я был эгоистичным ублюдком.
– Киллиан посмотрел на свои руки.
– Когда он попросил меня бросить службу и уехать из города, я согласился. Мне даже не нужно было об этом задумываться. Я знал, что если не сделаю этого, то потеряю его. Он всегда боялся, что ему позвонят и скажут, что я погиб, так что увидеть, как я попадаю в эту неотложку и действительно умираю… быть тем, кому пришлось бороться изо всех сил, чтобы вернуть меня... Сказать ему «да» было одной из самых простых вещей, которые я когда-либо делал.