Вчетвером
Шрифт:
– Я купил его, да, но я его не пил. Клянусь.
Я издал резкий смешок. Вытер мокрое лицо, а затем посмотрел ему прямо в глаза.
– Если это та часть всего происходящего, которая, по-твоему, так сильно меня расстраивает, то у нас еще большие неприятности, чем я думал, Киллиан, - прошептал я.
Губы Киллиана слегка сжались, но вместо того, чтобы наброситься на меня, он отвернулся.
– Я должен идти, - сказал он.
– Мы можем поговорить об этом сегодня вечером.
Я почувствовал, как то, что осталось от моего сердца, разорвалось
Когда Киллиан встал и вышел из комнаты, на этот раз, не прикоснувшись ко мне и не поцеловав на прощание, я понял, что мы не сможем вернуться к тому, как все было раньше.
Я никогда не уйду, детка. Хочешь, чтобы я ушел, ты должен сказать мне об этом.
Я подавил рыдание при мысли о том, что попытаюсь сказать Киллиану уйти. Я не думал, что смогу это сделать. Но я не мог продолжать так жить…
Я подпрыгнул от удивления, когда стул рядом с моим сдвинулся, потому что я не слышал, как Киллиан вернулся. В ту долю секунды, которая потребовалась мне, чтобы повернуть голову, я почувствовал, как мое сердце подпрыгнуло от радости и надежды.
Но это был не Киллиан.
– Ной, - сказал я с удивлением.
– Прости, я... я не слышал тебя, - пробормотал я, пытаясь взять под контроль свои эмоции.
– Ты хорошо спал? Могу я приготовить тебе завтрак?
Я начал вставать, просто чтобы у меня была секунда, чтобы собраться с мыслями, но Ной накрыл мою руку своей. Я сосредоточился на тепле в этом месте, и это было все, что я мог сделать, чтобы не сломаться тут же.
Я заметил, что у Ноя в руке был маленький блокнот и ручка. Тот блокнот, который мы с Киллианом держали на маленьком письменном столе в дальнем конце кухни. Мы использовали его, чтобы писать записки друг для друга и прикреплять их к холодильнику.
Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как наши записки были больше посвящены тому, чтобы сказать, что мы любим или скучаем друг по другу. В настоящие дни блокнот служил только для обмена записками, например, что нам нужно купить молока или что ужин в холодильнике.
Я наблюдал, как Ной начал что-то писать в блокноте. Он пододвинул его ко мне.
Не думаю, что он выпил хоть каплю. Я видел его вчера вечером. Бутылка не была открыта.
– Ты был с Киллианом прошлой ночью?
– спросил я.
Ной кивнул, затем его глаза почти комично расширились. Он начал яростно трясти головой, и клянусь, я слышал, как он хныкал. Он выхватил блокнот и попытался что-то написать на нем. Он был так расстроен, что фактически рвал бумагу, с таким сильным давлением он писал.
– Эй, все в порядке, - сказал я, схватив его за руки, чтобы остановить.
– Я знаю, что ты не это имел в виду.
Ной тяжело дышал, уставившись на меня. Затем он опустил глаза, и
– Что-то случилось, Ной?
– спросил я. Мысль о том, что Киллиан и Ной вместе, произвела на меня такое же впечатление, как и представление вместе моего любимого и Лиама. Это возбуждало и пугало меня одновременно.
Ной покачал головой. Он явно чувствовал себя виноватым.
Он оторвал разорванные клочки бумаги и что-то записал.
Я смутил его.
Пока я читал записку, он принялся за другую.
Он пытался заставить меня почувствовать себя лучше. Ничего не произошло. Он любит тебя.
Я даже не успел дочитать записку, как передо мной появилась еще одна.
Я говорю правду, Зак. Прости.
Я посмотрел на него и увидел его полные страха глаза. Он был таким юным, невинным и милым. Я не смог удержаться и протянул руку, чтобы провести пальцами по его щеке.
– Все в порядке, Ной. Я верю тебе.
И я верил. Несмотря на то, что только что произошло между мной и Киллианом, я нутром чуял, что он никогда бы мне не изменил. Я опустил руку и уставился на торопливо написанные заметки передо мной.
– Боюсь, все немного сложнее, чем выпил он эту бутылку или нет.
Передо мной появилась еще одна записка.
Мы с Лиамом тоже не разговариваем.
Я посмотрел на Ноя, главным образом потому, что был шокирован тем, что он вообще поделился со мной чем-то о себе и своем сводном брате.
– Почему нет?
– тихо спросил я.
Он покачал головой и указал на себя.
– Ты думаешь, это твоя вина?
– спросил я.
Он кивнул.
– Уверен, что он не верит...
Ной покачал головой, и я захлопнул рот, потому что узнал выражение его глаз. Ему не нужны были пустые заверения.
Он хотел понимания.
Я повертел в руках записки, которые он мне написал.
– Кое-что случилось с Киллианом около восемнадцати месяцев назад, - признался я.
– Я думал… Я думал, что потеряю его, но все закончилось тем, что я все испортил, и не знаю, как это исправить.
Никакой записки не появилось…
Не было никакой попытки утешительного прикосновения…
Я поднял глаза и увидел, что Ной пристально наблюдает за мной.
Слушая.
Просто слушая.
Поэтому я заговорил.
И говорил.
И, блядь, говорил.
Я сказал то, что не мог сказать Киллиану, едва достигшему совершеннолетия молодому человеку, который, я знал, в глубине души понимал все, что я говорил… Он и сам чувствовал все это.
К тому времени, как я закончил, мое тело тряслось, и я изо всех сил старался не сломаться окончательно. Я смотрел на столешницу, когда услышал, как Ной отодвинул стул. Я был одновременно рад и разочарован тем, что он собирается оставить меня наедине с моими страданиями.