Вчетвером
Шрифт:
Как думаешь, мы можем им помочь?
Когда я передал записку Лиаму, он долго молчал.
Им нужно поговорить друг с другом, Лиам.
Он взял вторую записку и вздохнул. Прежде чем он успел ответить, мы услышали характерный цок-цок, доносившийся из коридора у нашей комнаты.
Нет, не у нашей комнаты… Мне нельзя думать об этом таким образом.
У комнаты для гостей.
Я не мог не улыбнуться, когда звук стал ближе. Когда я посмотрел на Лиама, он тоже улыбался,
Он был так красив, что иногда на него было больно смотреть. Даже с желтыми и зелеными синяками, все еще портившими его кожу, я не мог отвести от него глаз. В его глазах чуть-чуть плясали искорки… как это было в те несколько месяцев, перед тем как он уехал в колледж. У нас было все то лето, чтобы просто потусоваться. Он научил меня серфингу и игре в футбол (ну, во всяком случае, он пытался меня научить… у меня была не совсем точная координация движений), и я водил его в некоторые из моих любимых мест, таких как Музей естественной истории и Калифорнийский научный центр.
С тех пор я скучал по его улыбке. По тому, как радостно светились его глаза. После того, как мы уехали из дома, он всегда был добр ко мне, но редкие проявления юмора и легкости никогда не затрагивали его глаз.
Никто из нас не произнес ни слова, пока наш самопровозглашенный сторож не подошел к нам. Уолдо выжидающе посмотрел на меня. Я наклонился и предложил ему руку. Я на мгновение прижал его к себе, а затем посадил на кровать. Он быстро перевел взгляд с меня на Лиама, затем неровно прыгнул к изножью кровати. К тому времени, как он занял свое место на перилах, мы с Лиамом оба смеялись, хотя мой смех больше походил на странный хрипящий звук.
Когда мы устроились, Лиам поднял руку, чтобы обхватить мою щеку. Я не мог не поддаться его прикосновению, совсем чуть-чуть.
Но недостаточно, чтобы он заметил, хотя… надеюсь. Я не хотел портить момент, заставляя его чувствовать себя неловко.
– Еще несколько дней, Ной. Это при условии, что они вообще согласятся. Но потом мы должны идти, хорошо?
Я кивнул.
– Помнишь, Вермонт ждет нас?
Я снова кивнул.
– Тебе понравится снег. Я научу тебя кататься на лыжах, и мы найдем небольшое местечко с камином, чтобы мы могли пить горячий шоколад с зефиром...
Я ободряюще улыбнулся. Я хотел сказать ему, что поеду туда, куда он захочет, но все, что я написал в своей записке, было: Не могу дождаться.
Мечта Лиама о Вермонте была единственным, что поддерживало нас в последние шесть месяцев. Это дало нам то, на чем можно было сосредоточиться. Для нас это был «дом», хотя я никогда раньше не бывал в этом штате и даже снежинки не видел. Лиам видел, но его воспоминания были основаны на периоде его жизни, который закончился давным-давно. Но нам нужно было что-то, что поддерживало бы нас... чтобы стоило каждое утро вылезать из нашего холодного спального мешка и не обращать внимания
А Лиаму это было нужно еще больше, потому что ему приходилось делать то, чего не делал я. Это было то, о чем мы никогда не говорили... ни разу с тех пор, как я спросил его об этом, а он притворился, что понятия не имеет, о чем я говорю.
Как я уже говорил Заку, было много вещей, о которых мы с Лиамом не говорили. Я задавался вопросом, означало ли это, что мы шли тем же путем, что Зак и Киллиан. Нет, мы не были вместе, как эти двое мужчин, но я не мог представить себе полу-жизнь с Лиамом, если бы мне было позволено любить его так, как Зак любил Киллиана.
Кого я обманывал?
У нас с Лиамом уже была такая жизнь.
Единственная разница заключалась в том, что у нас не было романтических отношений.
Может, это стало бы нашей спасительной милостью, и с годами все стало бы как-то легче. Может, когда мы будем в Вермонте, и у Лиама будет своя семья, а я буду отодвинут на задний план как любящий дядя его детей, тогда будет не так чертовски больно смотреть на него. И однажды мне не придется опереться на почти незнакомого человека в поисках поддержки, как это сделал Зак.
Я опустил глаза на кровать, задаваясь вопросом, было ли неправильно думать, что Зак, возможно, не опирался ни на кого этим утром. Может, дело было не в близости... Может… может, он нуждался... во мне.
– Ной?
Голос Лиама был полон беспокойства.
Я быстро набросал записку, чтобы все выглядело так, будто именно об этом были мои мысли... а не о чем-то, о чем я даже думать не должен.
Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь поесть?
Я заставил себя поднять глаза, когда отдавал ему записку. Он улыбнулся.
Своей настоящей улыбкой.
– У них здесь вообще есть замороженные слойки?
– спросил Лайам.
Я улыбнулся и мягко толкнул его в плечо, стараясь, чтобы он не напрягал бок.
Это была обычная шутка между нами, потому что летом, которое мы провели вместе, каждый раз, когда была моя очередь готовить еду, я разогревал слойки и ничего больше. И это было не только потому, что я любил сладкое.
Тетя Марджори и отец Лиама провели все то лето на частной яхте где-то в Европе, так что мы с Лиамом были предоставлены сами себе. Лиаму так надоели слойки, что он взял на себя всю готовку после первой же недели.
Я должен кое в чем признаться.
Я протянул ему записку и подождал, пока он прочтет ее, прежде чем приступить к следующей.
Я, вроде как, умею готовить… Я просто ненавижу это делать.
Губы Лиама шевелились, когда он тихо читал эти слова про себя. Я был так увлечен наблюдением за его губами, что не был готов к тому, что он схватит меня.