Вавилонская башня

Смирнов Александр Сергеевич

Как и предполагал капитан, счастье улыбнулось разведчикам, и однажды они с гордостью положили перед командиром настоящую немецкую карту.

— Где вы её взяли? — спросил Андрей Петрович.

— Немцы у реки костёр развели, — докладывал лейтенант. — Мы с Василием в кустах залегли и стали наблюдать. Когда они в воду полезли купаться, мы планшет обыскали, а там карта.

— Они же хватятся и всё поймут.

— Не поймут. Мы после планшет к костру подвинули. Когда они из воды вылезли, он почти весь сгорел. Так что пусть на себя пеняют.

Командир

углубился в изучение карты, а разведчики наперебой стали рассказывать Ферзю об удачно проведённой операции. Уж чего в этом рассказе не было: и многокилометровые марш-броски, и засады, и встречи с медведем. Если бы Кузьма не остановил Василия, то непременно бы дело дошло и до перестрелки.

— Ты ври, ври, а меру то знай. Какой медведь? Ветка под ногой хрустнула, а тебе сразу и медведь померещился.

— Да медведь это был! Ты просто смотрел в другую сторону, а я точно видел!

Ферзь и Кузьма не выдержали и звонко рассмеялись.

— Ну, вот, не верят! Точно медведь был, — обиженно сказал Василий.

В ответ слушатели рассмеялись ещё громче.

Рядовой хотел сделать вид, что обиделся на собеседников, но поняв, что заврался окончательно, через минуту смеялся вместе со своими товарищами над собственными выдумками.

— Эй, жеребцы, — прервал их командир, — хватит ржать, подойдите лучше сюда.

Все подошли к столу. Командир вытащил карту, которая была составлена по словам разведчиков и положил её рядом с немецкой, которая была свёрнута в четыре раза.

— Вот это да! — ахнул Ферзь.

— Вася, да тебе же цены нет! — поддержал лейтенант.

Действительно, стоило только взглянуть на эти карты, как в глаза бросалась полная их идентичность. Более того, на самодельной карте все объекты были нанесены более подробно и точно, чем на настоящей.

— Вот здесь что? — командир ткнул пальцем в немецкую карту, где были нанесены две буквы "Ni".

Василий перевёл взгляд на самодельную карту и сразу понял, о чём идёт речь.

Здесь предприятие было какое-то. Сейчас одни развалины.

— Значит наши успели рвануть его перед уходом, — сказал командир.

— А что такое "Ni"? — спросил Василий.

— Это никель. Руда такая. Её в броню добавляют, чтобы снаряды не пробивали. В Германии с этим напряжёнка, а у нас, как видишь, имеется. Помните, что пленный говорил? Вот, значит, какой рудничок они хотят восстановить.

— И что мы должны сделать?

— Рвануть его, разве не понятно? — догадался Кузьма.

— Рвануть, конечно, можно, тем более, если это рудник, значит взрывчатки будет навалом, — при этом командир посмотрел на Ферзя.

— Сделаем, начальник.

— Только что это нам даст? Они снова всё восстановят и так охрану усилят, что к нему и на пушечный выстрел не подойдёшь. Здесь надо другое.

— Что?

— Если есть рудник, значит должна быть и железная дорога.

Командир развернул немецкую карту полностью.

— Вот она, — показал он пальцем. — Тридцать километров отсюда. Теперь ясно, почему немец про "СС" говорил. Сюда пленных нагонят. Ни сами же они на руднике работать будут?

Глава 2

Шло

время. Отряд, по-сути и отрядом то назвать было нельзя: так, четверо беглецов, которые, как крысы, выползая ночью из своих нор, если и могли что-то сделать, так только украсть у местного населения продовольствие, теперь превратился в стройное воинское подразделение. Уже не четыре измождённых человека, а двести отлично вооружённых и закалённых в партизанских сражениях бойцов, наводили ужас на солдат великого Рейха, которые, только заслышав о приближение партизан, вместо того, чтобы выследить и уничтожить противника, закрывали руками головы и, как тараканы, прятались в щелях, чтобы избежать почти неминуемой гибели.

Да и как найдёшь их, как выследишь? Отряд был разбит на роты и взводы. Каждый взвод дислоцировался самостоятельно, не зная, где находятся их товарищи. Место расположения взводов систематически менялось. Приказы, которые приходили от командира, доставлялись его помощниками, причём никто не знал, откуда они пришли и куда потом уходили. Самого командира видели очень редко. Он всегда появлялся ниоткуда и исчезал в никуда. И только три человека всегда знали, где находится командир. И не только знали, но и жили с ним бок о бок всё в той же пещере. Здесь, спрятавшись за топью болот, в строжайшей тайне и от врагов и от своих, в глубине скалы, о существовании которой знали только четыре человека, созревали грандиозные планы нанесения ущерба врагу. Здесь ночью, когда туман опускается на болото и с вершины горы поднимается слабенький дымок, слышится голос Москвы. И не просто голос, а приказы пускать под откос поезда, которые командование передавало командиру отряда.

— Опять на железную дорогу посылают? Эшелоны под откос пускать? — спросил Кузьма Андрея Петровича, после того, как тот выключил приёмник.

— На этот раз нет, — ответил командир.

В пещере сразу стало тихо.

Москва, казавшаяся так далеко, и которая с выключением приёмника пропадала вовсе, вдруг оказалась совсем рядом и никуда не исчезла. Надежда, которая, казалось, давно покинула партизан и про которую стеснялись говорить вслух, боясь показаться неисправимым утопистом, вдруг пробуждалась, напомнив, что она никуда и не уходила. Она, как горная лавина, срывалась откуда-то сверху и сокрушив на своём пути все мысли, оставила только одну: Неужели Москва помнит? Неужели она не только помнит, но и рассчитывает на них? Неужели они, люди такие разные, удостоятся чести послужить ей, не просто пускать под откос поезда, а выполнить для неё специальное задание?

— Москва приказала уничтожить рудник, — сказал командир. — Пленных по-возможности спасти.

Последняя фраза сразу отрезвила всех. Надежда, которая была только что рядом, снова исчезла.

— То есть, как это спасти? — не понял Кузьма, — они думают, что мы так просто сможем разбить батальон вооружённых до зубов гитлеровцев?

— Одной взрывчатки сколько понадобиться! — поддержал его Василий.

— Этого добра у нас вся пещера забита. Тут не только на рудник, а на весь их Берлин хватит.