Вавилонская башня
Шрифт:
Почему-то все стали смотреть на Кузьму.
— Я не против, — сказал он, — только давайте без штабс — просто капитан.
— Надо бы убраться отсюда, а то опять эти приедут, — посоветовал вновь избранный командир.
— Конечно, приедут. Допросят пленного и приедут, — подтвердил Ферзь.
— Почему ты так плохо о людях думаешь? — вступился за пленного Василий.
— А тебя когда-нибудь допрашивали? — спросил его Ферзь.
Василий отрицательно помотал головой.
— Я так думаю, они не хуже наших допрашивать
— Это ещё не значит, что человек обязательно должен быть предателем.
— А ты у гражданина начальника спроси — он знает, — усмехнулся Ферзь.
Лейтенант грустно ухмыльнулся и посмотрел на Василия.
— Если не хуже наших умеют, то обязательно приедут.
— Господи, что же вы с людьми делали?
Лейтенант помолчал немного, и, видимо, желая перевести беседу в другое русло, сказал:
— Жрать хочется — сил нет.
— Пойдёмте, я вас в одну хату отведу, — предложил Ферзь.
Войско численностью в четыре человека поднялось и пошло за Ферзём. Прошло всего пять минут, как новый партизанский отряд покинул место своей дислокации, и со стороны поляны послышался рёв мотора и лай собак.
— Быстро приехали, — заметил Андрей Петрович.
— Вот и повоевали. Теперь они с собаками нас быстро найдут, — поддержал командира лейтенант.
— Не найдут. Мою хату ни одна собака не найдёт, — твёрдо заверил всех Ферзь.
— Это, смотря какие собаки. Если натасканные, то найдут.
— У вас в НКВД разве не натасканные? Не нашли же?
— Пока идём, они нас догонят, — заметил Василий.
— Не догонят, мы уже пришли.
Ферзь остановился у края болота.
Впереди метров пятьдесят простиралась вонючая болотная топь. За ней, упираясь в болото, возвышалась скала, у подножья которой лежало поваленное дерево. Ветви векового исполина уходили в болото, а корневище, вцепившись в скалу и, образуя чёрный высокий шатёр, не отпускало дерево. Казалось, две могучие стихии сошлись в какой-то невероятной и жестокой схватке. У болота явно не хватало сил поглотить великана. Так и остался он лежать поваленный, но не побеждённый.
— Вот и нам так надо, — сказал командир, глядя на эту картину. — Вцепиться корнями и держаться. Даже если сил не будет — всё равно держаться.
— Собаки стали громче лаять, — забеспокоился рядовой.
— Сейчас пойдёте за мной след в след. Смотрите внимательно, а то и ойкнуть не успеете, как утопните.
Ферзь ловко прыгнул на кочку, потом на другую и оглянулся.
— Что стоите? Прыгайте! Или собак ждать будете?
Шаг за шагом, прыжок за прыжком, путники добрались до корневища. За болотом уже отчетливо слышался не только лай собак, но и крики людей.
— Давай, рядовой, отодвигай этот камень, — Ферзь указал на большой булыжник, лежащий у самого корня.
За камнем оказался небольшой
Ползти пришлось долго, но вскоре лаз стал шире и показался свет. Оказавшись в просторной и относительно светлой пещере, беглецы, почувствовав безопасность, смогли перевести дух и расслабиться.
— Вот теперь и пожрать можно, — сказал Ферзь.
Он скрылся в каком-то тёмном углу и вскоре вышел с мешком в руках.
— Налетай, войско!
— Откуда? — не верил своим глазам рядовой.
— При моей профессии это не проблема.
Ферзь посмотрел на промокшего лейтенанта и кинул ему шубу.
— Погрейся. Обидно во время войны от ангины помирать. Сейчас я вас изнутри согрею.
Хозяин достал бутыль с самогоном и поставил на камень, выполняющий роль стола.
Особого приглашения к трапезе никто не ждал. Голодные и уставшие мужчины набросились на еду, и только хруст с причмокиванием могли указать на обитаемость столь странного жилища. Как только еда на столе заканчивалась, Ферзь незаметно подкладывал новую. С течением времени чавканье становилось всё реже и вскоре совсем прекратилось.
— А теперь это всё запить надо. Не возражаешь, командир?
Тот утвердительно кивнул головой.
— Не только не возражаю, но и приказываю. А то заболеем.
Других мнений не было. Алюминиевая кружка моментально заполнилась мутной жидкостью и оказалась перед командиром. Тот, молча, выпил, крякнул и, наполнив кружку самогоном, передал её лейтенанту. Обойдя круг, кружка успокоилась на середине стола.
— Надо за знакомство выпить, — предложил Ферзь. — А то не по-русски как-то получается.
И снова кружка пустилась в свой хоровод. И снова, обойдя круг, успокоилась в центре стола.
— Ой, как мне по мозгам стукнуло! — заплетающимся языком еле выговорил рядовой.
— Это от усталости, — пояснил командир. — Проспишься, и завтра, как огурчик будешь.
Но если огурчиками бойцы должны были быть только завтра, то сегодня, после снятия нечеловеческой нагрузки, да ещё после солидной дозы самогона, их если и можно было с чем-то сравнить, так только с манной кашей, да и то с большой натяжкой.
Рядовой развалился возле стола и взахлёб рассказывал Андрею Петровичу о своих приключениях, приврав немного, конечно, для красного словца. Ферзь внимательно следил за рядовым и не упускал случая поймать рассказчика на вранье. Тогда тот делал вид, что обижался, и как у арбитра требовал защиты у лейтенанта.
— Нет, ну правда, почему он мне всё время не верит? — спрашивал рядовой.
Лейтенант сидел, молча, и не сводил глаз с шубы, которую дал ему Ферзь.
— Товарищ лейтенант, ну скажите ему, вы же всё видели, — не успокаивался рядовой.