Васильки для попаданки
Шрифт:
И я не поняла, шутил он или говорил серьезно.
Глава 39. Дани, ты сошла с ума!
— Дани, ты сошла с ума! — сказала мне Луиза, когда мы вернулись в гостиницу.
Колдуэлл довез нас до самого крыльца и был достаточно тактичен, чтобы не навязывать нам своего общества еще и на вечер. Хотя мне почему-то было жаль, что он не предложил нам вместе поужинать.
Я даже стала переживать, не показалось ли ему мое заявление о том, что я его невеста, настолько дерзким, что он решил более не иметь со мной никаких дел. Но сказанные
— Как можно было заявить такое? — продолжила Луиза, так и не дождавшись комментариев с моей стороны. — Конечно, когда его сиятельство спросил меня о том, правда ли это, я вынуждена была подтвердить твои слова. Но всё это кажется мне ужасно неблагоразумным. Как ты станешь оправдываться потом, когда ваша свадьба так и не состоится?
Я пожала плечами, потому что сама не имела об этом ни малейшего понятия.
— Ты же понимаешь, что слухи о том, что вы с бароном Колдуэллом якобы помолвлены, быстро дойдут и до Ридинга, и об этом станет известно твоей семье. Что они должны будут подумать об этом? А ведь все будут уверены, что его милость делал тебе предложение по всем правилам и получил на это разрешение твоих родителей.
— Будем надеяться, что граф Ла-Гийон не является сплетником.
Щеки Луизы тут же покраснели.
— Конечно, нет! Но ведь и сам Колдуэлл может рассказать об этой глупейшей ситуации своим друзьям. Он посмеется над тобой, и твое имя будет опорочено. Он может представить это так, что ты сама его преследуешь и предлагаешь ему на тебе жениться! Это лишит тебя всякой возможности надеяться на хорошую партию.
Это я понимала и сама. Оправданием мне могло служить лишь то, что за то время, что я провела в Илларии, я так и не смогла выкинуть из своей памяти всё то, что она впитывала в себя в том мире. Там всё это было бы воспринято лишь как невинная шутка.
— А может быть, тебе и в самом деле выйти за него замуж? — вдруг спросила Луиза. — Он барон, ты дочь барона. Это союз равных.
Но я покачала головой:
— Это не так, Луиза! Мой отец разорен, а Колдуэлл настолько богат, что уже купил несколько поместий в Данвиле. И как ты, наверно, заметила, он не делал мне предложения. И мы совсем ничего о нём не знаем.
— Он очень красив, — сказала Лу. — И производит впечатление благородного человека. Но ты права, мы сначала должны узнать о нём хоть что-нибудь. Если хочешь, я могу попросить графа навести о нём справки.
Вот уж нет! Этого мне только не хватало! Позволить Ла-Гийону вмешиваться в мои дела!
— Нет, благодарю. Лучше расскажи, о чём вы с ним говорили. Надеюсь, ты спросила его, собирается ли он возвращаться в Ридинг?
Его возвращение в наш маленький городок означало бы, что он готов выполнить взятые на себя обязательства и жениться на ней.
— Он не захотел об этом говорить, — грустно вздохнула Луиза. — Мне начинает казаться, что между нами всё кончено. Я спросила его, понимает ли он, что такая неопределенность с нашей свадьбой порождает в обществе слухи. И он ответил, что понимает и потому не осудит меня, если мне вздумается разорвать нашу помолвку.
— Но при этом он не расторг ее сам? —
— Да, не расторг, — подтвердила она.
Он был как собака на сене. И не женился на ней сам, но и не освобождал ее от данного ему слова.
И я понимала, что Луиза будет его ждать. Даже если это ожидание затянется не только на месяцы, но и на годы.
Но это было ее решение. И она не спрашивала меня, что я об этом думала.
На следующее утро мы покинули столицу. Мне было, о чём подумать на обратном пути, поэтому почти всю дорогу до Мансфилда мы провели в молчании.
Еще одна ночь на постоялом дворе, и мы въехали на территорию Данвиля. Невыспавшаяся Луиза, которая до самого утра крутилась на скрипучей кровати, сейчас дремала, прислонившись к стене кареты.
Мы остановились у моста через небольшую речку, где возница решил напоить лошадей.
— Не знаете ли вы, чьи это владения, сударь? — спросила я у него.
На самом берегу реки стоял не слишком большой, но очень красивый дворец. Его выкрашенные светло-голубой краской стены и белоснежные колонны отражались в воде.
— Старого герцога Данвиля, мадемуазель. Но, поверьте мне, вблизи всё это смотрится куда хуже, чем издалека. Его светлость слишком долго не был дома, а без хозяйского надзора всё приходит в упадок, даже если в доме десятки слуг.
С этим я была согласна. В упадок приходил не только этот дом, но и всё герцогство Данвиль. И этим ловко пользовался барон Колдуэлл. И однажды, когда герцог вернется, он может обнаружить, что в его провинции появился более крупный землевладелец, чем он сам.
Мы прибыли в Мансфилд к обеду. Правда, он оказался скромным, ибо мадам Шато не знала, когда мы вернемся, и не готовила на нас. Но зато мы смогли порадовать ее тем, что привезли из столицы — и рассказами, и сладостями, и тканью на платье, которую я купила ей в подарок.
— Значит, всё то, что валяется у нас на чердаке, в столице действительно можно продать? — воскликнула она. — Тогда я завтра же приглашу из Ганьяка или Ла-Понса пару девушек, чтобы они помогли нам привести вещи в порядок.
Я одобрила это. Сама же я на следующий день отправилась смотреть на посевы ржи возле Ла-Понса. И они порадовали меня. Рожь уже вовсю колосилась, и можно было надеяться, что в скором времени мы получим первый урожай.
Ноэн Чизар доложил мне, что он засеял рожью и второе распаханное поле. А еще похвалил наш новый плуг. Ох, знал бы он, какое орудие труда было на моих чертежах! Но что толку было думать о том, на что у нас не было денег? Пока мне следовало продать хотя бы ту рожь, которую мы получим с этого поля. А вырученные деньги направить на погашение долга по закладной.
Глава 40. Вор
Следующие три недели мы с утра до вечера занимались хозяйственными делами. И хотя Селестин наняла двух девушек из деревни, рабочих рук всё равно не хватало, ибо на чердаке обнаружилось довольно много старых вещей, которые нужно было отмыть и начистить до блеска. Так что теперь я уже почти радовалась тому, что Луиза задержалась в Мансфилде — ела она как птичка, а вот работы не чуралась. И когда я замечала, как загрубела кожа на ее прежде нежных руках, я даже жалела ее.