Вариация
Шрифт:
— Не могу, — покачала я головой после очередной ее команды.
По затылку стекал пот, все мышцы ныли.
— Можешь, — поправила она меня. — Просто не хочешь, и в этом, как мне кажется, половина проблемы. — И она забарабанила пальцами по станку.
— Неправда, — резковато возразила я.
— Докажи.
Кенна указала на мои ноги. Внутри все сжалось от страха.
— Ну же! С тобой такое уже было. Ты знаешь, каково это. — Тут она наклонилась и понизила голос. — Никому в этой комнате нет дела до того, что все не идеально. Софи здесь нет. Если ты сама не хочешь, никто не будет тебя винить. Хочешь уйти
Почему в последнее время все задают мне этот вопрос?
Я взглянула на фотографию, где мы были вчетвером, и на сияющую, заразительную улыбку Лины. Потом перевела взгляд на Энн, которая что-то записывала в блокнот. Окажись они моем месте, обе цеплялись бы за него изо всех сил.
Мама не согласится ни на что, кроме моего возвращения в ее труппу в качестве примы.
Я поставила ноги в первую позицию и опустилась в деми-плие, не обращая внимания на жжение над правой пяткой. Лопатки вместе. Плечи вниз. Я вытянулась в релеве, и жжение охватило меня до кончиков пальцев ног.
Заднюю часть икры пронзила тупая, но стойкая боль. Я уняла ее привычным способом — притворилась, что ничего не происходит, и напрягла бедра с корпусом. Однако квадрицепсы и ягодичные мышцы напомнили мне, что игра слишком затянулась.
Но лодыжка не дрогнула, не затряслась и не зашаталась. Она возмутилась, но вынесла все, чего я от нее потребовала.
Кенна улыбнулась:
— Повтори-ка.
Я выполнила каждое заданное упражнение. К тому времени, как мы закончили, лодыжка пульсировала с такой силой, что отмахнуться было невозможно.
— Приложи лед. Выглядишь намного лучше, чем думаешь, — сказала Кенна, пока я делала заминку с растяжкой. — После операции прошло двадцать недель? На гала-концерте ты всех поразишь. Это заткнет рот Шарлотте и прочим сплетницам.
— Через две недели? — спросила Энн.
— Гала-концерт через две недели?
Я села, закинув ногу на ногу, а затем наклонилась вперед, чтобы расслабить спину.
— Да, — ответила Энн, сузив глаза. — Я работала над ним несколько месяцев, так что даже не думай отлынивать. Ты пойдешь в музей, даже если мне придется тебя тащить.
— Вот это — не соучастие, — с усмешкой сказала Кенна.
— Не переходи на ее сторону. — Я покачала головой и села. — Конечно, пойду. Утром написал Василий. Он хочет поговорить со мной и Айзеком. А значит, речь пойдет о «Равноденствии».
Кенна присела на зеленый фитнес-мяч:
— По-моему, раз специально для тебя создали роль, она стоит любых усилий.
— Я уже подтвердила приглашение для тебя и Хадсона, — сказала Энн, сунув под мышку блокнот.
Хадсона? В животе что-то затрепетало, но явно не бабочки. Больше походило на ос.
— Я не пойду с Хадсоном. Я практически уверена, что наши притворные отношения остаются только в пределах этого округа.
Взять Хадсона с собой в Нью-Йорк? Даже если бы он захотел поехать, в чем я сомневалась, это означало бы впустить его в мою настоящую жизнь… где он в любой момент мог снова причинить мне боль.
—
— Было такое, — подтвердила Кенна, подпрыгивая на мяче.
— Там же будут фотографы и журналисты…
— Вот именно, — кивнула Энн, махнув на меня шариковой ручкой. — Кэролайн увидит фотографии, и мы на шаг приблизимся к тому, чтобы она приняла ваши отношения и, соответственно, нашу семью. Если ты не заметила, все идет не слишком хорошо. Сроки вроде как поджимают, поскольку в августе ты вернешься в Нью-Йорк.
— И ты тоже. И все увидят фотографии. Ты просишь меня выставлять на всеобщее обозрение отношения, которых нет. — Я развела ноги. — Может, поддержишь меня? — Я подняла брови, глядя на Кенну.
Она подпрыгнула на мяче и сказала:
— По-моему, вся эта ситуация — бомба замедленного действия. Но если у меня есть шанс увидеть мужчину, который буквально разрушил все твои отношения, даже не подозревая об этом, а теперь изо всех сил пытается на один вечер вписаться в твой мир, тут я на стороне Энн. Забавный выйдет вечерок.
— Спасибо. — Энн улыбнулась и расправила плечи, а затем склонила голову набок. — Погоди, ты сказала, эта ситуация…
— Бомба замедленного действия, которая взорвется у вас перед носом, — кивнула Кенна. — Я понимаю, девочка дочь Лины, и вы, вероятно, испытываете какие-то невероятно сложные чувства по поводу того, что она — последняя живая частичка сестры, и вам определенно следует обсудить это со своими психотерапевтами, но сейчас выслушайте меня. — Она перестала прыгать на мяче. — Если бы она была дочерью одной из вас, как бы вы сами к такому отнеслись? Это же самый настоящий обман! Как бы поступили вы, если бы все раскрылось?
Я вздрогнула. Не то чтобы меня не посещали те же мысли.
— Если бы она была моей…
Голос Энн дрогнул. У меня сжалось сердце, но она откашлялась и попыталась взять себя в руки.
— Хочется думать, что я была бы счастлива знать, что в мире существует больше людей, которые любят мою дочь. Со мной такие неоднозначные визиты не понадобились бы. Мы всего лишь хотим поближе познакомиться с племянницей.
Кенна посмотрела на меня.
— Меня волнует, чего хочет сама Джунипер, — сказала я, взяв бутылку с водой, и поднялась. — По-моему, несправедливо заставлять ее ждать еще восемь лет, чтобы посмотреть в медкарту и узнать, откуда она родом. И да, у меня смешанные чувства по поводу того, чем я обязана Лине и входит ли туда помощь ее дочери в танцах, которыми занималась и она.
— Не хотела бы оказаться на вашем месте, — призналась Кенна и встала. — Думаю, на сегодня хватит.
— Ты отлично справилась, Алли. Схожу за льдом для лодыжки.
— Спасибо.
— Для этого и нужны старшие сообщницы.
Энн вышла из студии, и Кенна подошла ко мне поближе.
— Тебе стоит начать прыгать на трамплине в полную силу и усиливать сопротивление.
Я кивнула:
— Спасибо, что приехала.
— Еще бы. Ты бы сделала то же самое ради меня, — сказала она и быстро взглянула на открытую дверь. — Скажу две вещи. По медицинским показаниям тебе уже можно на пуанты. Нянчиться с тобой я не буду и не скажу, что не стоит с этим торопиться. Ты знаешь свое тело. Делай с этой информацией что хочешь.