Вариация

Яррос Ребекка

Я попятилась, прислонилась лбом к обшивке и зажмурилась. С каждым словом осуждения разгоралась ярость. Кэролайн поочередно указывала Хадсону на все, чем я его подвела. Он всех убедил, но я его не поддержала. В голове зазвенели слова мамы: «Должна. Была. Быть. Ты».

Кажется, темой этой недели можно считать разочарование. Я уже подвела Хадсона и Лину, а теперь подводила Джунипер и Энн.

— Об этом мы пока не говорили, — возразил Хадсон.

— Ну еще бы. Хадсон, она к тебе

не прикасается. Я бы даже сказала, что она изо всех сил старается к тебе не притронуться. Когда женщина хочет мужчину, она себя так не ведет.

Да пошла она! Это не провал: я вела себя так нарочно. Я действительно его хотела, поэтому была осторожна и не прикасалась к нему. Я сопротивлялась влечению между нами и не хотела совершить ту же самую ошибку, из-за которой снова в конце лета останусь одна. Неужели я провалила весь план? И, как обычно, лишь потому, что была чересчур осторожна?

— Ну, она стеснительная…

Хадсон еще и защищал меня. Вдвойне фигово.

— Она тебе даже не улыбнулась! Ни разу. Допустим, вы классные друзья, а ей, возможно, просто скучно или одиноко, но я тебе говорю: она не заинтересована в тебе так, как ты в ней. И если ты с ней не порвешь, она разобьет тебе сердце.

С меня хватит. Я оттолкнулась от стены и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Скажу тебе в первый и в последний раз, — предупредил Хадсон. — Я не расстанусь с Алли ни сегодня, ни завтра, и по своей воле вообще никогда. Отпустив ее, я совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. И будь я проклят, если из-за твоей тупости я упущу свой единственный шанс быть с ней.

Сердце бешено колотилось. Я отошла от стены. Пришло время выполнить свою часть уговора. Это просто роль. Всего лишь роль. Но это была не просто роль.

Выдавив из себя приветливую улыбку, я вышла к ним из-за угла:

— Вот ты где!

Хадсон побледнел:

— Алессандра…

— Я ждала в пикапе.

И, пока у меня не сдали нервы, я подошла прямо к нему, поднялась на цыпочки, насколько позволяла лодыжка, обхватила ладонями заросшее щетиной лицо и поцеловала его.

Я почувствовала, как участилось его дыхание, и понадеялась, что не зашла слишком далеко. Мы с ним не договаривались о поцелуях. Как и о том, чтобы не целоваться. Но я уже прижималась губами к его губам… наконец-то. Я задержалась на мгновение, успела почувствовать, как участился пульс, какие мягкие у него губы… а затем приготовилась отступить и принять последствия этой внезапной атаки.

Вокруг моей талии обвилась его рука, и он поцеловал меня в ответ, а потом еще раз. Он нежно касался моей нижней губы, а затем легонько прикусил ее зубами, пробудив каждую клеточку моего тела. Дыхание тут же сбилось.

Видит бог, наш поцелуй оборвался раньше, чем мне бы хотелось.

Он поднял голову и посмотрел так, словно никогда меня раньше не видел.

— Разговор окончен, Кэролайн, — сказал он, не сводя с меня глаз.

Я и представить не

могла, что мне когда-нибудь надоест смотреть в эти глаза.

— Уже ушла, — пробормотала она.

Шаги стихли. Мы с Хадсоном все так же стояли и смотрели друг на друга.

— Ты меня поцеловала, — сказал он, переводя взгляд на мои губы.

— Я тебя поцеловала.

Мой голос понизился до шепота. Руки соскользнули с его лица. Я зашла слишком далеко.

— Ты злишься?

— Злюсь? — переспросил он, убрал руки и отступил на шаг. — Сейчас меня одолевает множество разных чувств, но злости среди них, по-моему, нет. Зависит от твоего ответа на мой вопрос: ты слышала, как мы спорили?

— Да.

Со всеми остальными я бы подбирала ответ, которого от меня ждут, но Хадсону я обещала правду.

— Черт…

Он прислонился спиной к перилам и сдвинул кепку на затылок.

— Ты поцеловала меня, потому что разозлилась на Кэролайн.

— Да. — Поднялся ветерок, и я придержала подол сарафана. — Вроде того.

Пара с двумя маленькими детьми поднялась на смотровую площадку с пляжа. Они остановились поблизости и теперь любовались видом.

Хадсон выругался себе под нос, оттолкнулся от перил, схватил меня за руку и потащил за собой:

— Здесь мы обсуждать это не будем.

Сердце бешено заколотилось. Я следовала за ним вдоль стены и вошла в первую же дверь, которую он открыл. Ты всего лишь играешь роль. Но меня захлестнули противоречивые, сложные чувства, и я пыталась выстроить защиту, которая помогла бы мне устоять. Что было невозможно, ведь на губах до сих пор ощущался поцелуй.

Хадсон выпустил мою руку и щелкнул выключателем. В душевой с бирюзовой и ярко-белой плиткой зажегся свет. Хадсон закрыл дверь. Лязг задвижки эхом отдался в голове.

Мы остались наедине, а значит, я должна выбрать тактику: остаться в роли и посмеяться над ситуацией или быть честной и открыть ему подлинную частицу себя, зная, что мне ее, возможно, будет уже не вернуть.

— Ты услышала, что говорила Кэролайн, и решила доказать, что она не права, — сказал он, сунув руки в карманы, и привалился к двери.

— Да.

Чистая правда. Ну почти.

На его на подбородке дернулся мускул. Он стукнул затылком о дверь, подняв глаза к потолку.

— То есть теперь ты злишься. — Куда делась моя смелость? Боже, насколько легче было убеждать себя в том, что мы притворяемся! Но в этой комнатке все казалось даже слишком реальным.

— Наш первый поцелуй должен был стать совсем не таким.

— А я и не думала, что ты романтик.

Шутка не удалась.

— Я ждал этого поцелуя одиннадцать лет.

Он медленно опустил голову и пригвоздил меня к месту глазами цвета моря.

— Одиннадцать лет я думал, каково это — пересечь черту, представлял себе, как… — Он покачал головой. — Ты вообще этого хотела? Или поцеловала меня, только чтобы доказать, что Кэролайн не права?

— Ты одиннадцать лет думал о том, каково со мной целоваться?