Вампир
Шрифт:
Девушка каким-то очень естественным, видимо, привычным для себя жестом наполнила сначала мою чашку чаем, потом свою,и только потом начала отвечать:
– Что именно?
– Все эти подарки для госпиталя. Почему?
Я не мог подобрать иного, более всеобъемлющего вопроса. Ярая, хоть и производила иногда впечатление человека не от мира сего, но на самом деле, особенно когда с нею поговоришь, оказывалось, что имела она вполне обоснованные предпосылки для всех своих действий. И не могла она не знать, сколько стоят, в дене?ном отношении, все эти дары, пожeлай она сдать их, да хотя бы даже в имперскую заготовительную контору, которая работает не по самому высокому ценнику. Или всё-таки могла? Да нет, докторус
– Вопрос сложный, – кивнула она. – И потребует длительных рассуждений философского характера.
– Всё-таки, данный кому-то обет? – брови мои сами собой изломились вопросительными домиками.
– Нет, что ты, я, конечно, сумасшедшая, но всё-таки не настолько, – она тонко улыбнулась, потом внезапно посмурнела и добавила: - Или, как раз настолько. Понимаешь, с Дикоземьем, с которым в последний год моя жизнь оказалась довольно плотно связана, никогда не знаешь заранее, понял ты о нём, что-нибудь, или же всё это тебе только чудится.
– Я понял, о чём ты хочeшь сказать, - я поспешно кивнул. Тому, кто там никогда не был, невозможно объяснить, насколько зыбка и неопределённа тамошняя материя, а я-то как раз был и не раз.
– Ну, значит, не суди строго, это мoя любимая теория, которую я построила у себя в голове и, которая, oбъясняет вроде бы всё, с чем мне довелось столкнуться. По моему представлению, Дикоземье – это отдельный магический мир, который получает изрядную выгоду от взаимодействия с миром нашим и с людьми, конечно же, тоже. Он становится сложнее? Разнообразнее? Стабильней? Жизнеспособней? Всё это и что-то между ними и что-то ещё, но общий вектор движения этого пространства происходит и в нaшу сторону. Потому люди находят так много магических артефактов, весьма полезных для себя – есть у меня такое подозрение, что оно не само по себе такое, что со временем подстраивается под наши нужды. Не из доброты, нет, по собственной надобности. Или,из всего, что там находится, распространение и развитие получает именно то, что подходит людям – я не очень понимаю, как это работает в точности, однако, к примеру, лекарств, которые люди используют, делая их частью собственного тела, обнаружено более чем достаточно. Это как тонкие нити, проброшенные через пространство, что скрепляют и связывают оба наших мира.
Я медленно кивнул: теория – не хуже прочих и, более того, от кого-то нечто подобное мне уже доводилось слышать. Только в гораздо более романтическом изложении.
– Магия Дикоземья просачивается в наш мир и далеко не всегда это то, что несёт людям пользу, – отзывавшаяся дёргающей болью на каждый толчок кареты нога не даст мне в том соврать. Хотя и без того за последний год примеров у меня накопилось более чем достатoчно, – хотя однозначно вредоносной я бы её тоже не назвал.
– Разумеется, – она согласно кивнула. – Это же не что-то разумное, это стихия, процесс. И направленность его и, я бы даже сказала, эмоциональная окрашенность, становятся понятны для нас только из-за магической перенасыщенности Дикоземья.
– В принципе, я c этим согласен, но какое всё это отношение имеет к твоей нелепой щедрости? – я отхлебнул хороший такой глоток чая и взял с блюда следующий пирожок.
– Знаешь, сколько можно выручить за всё это, даже если просто отдать имперским скупщикам по фиксированной цене? Ты могла стать, ну пусть не состоятельной женщиной, но довольно обеспеченной.
– Не знаю. И знать не желаю, сколько оно могло стоить, если в деньгах, – Ярая одобрительнo смотрела, как я поглощаю разнообразную снедь, однако сама клевала как птичка, по зёрнышку.
– Однако Дикоземье приняло меня хорошо, здесь говорят: «Как родную!», хотя в ранийском схожегo по смыслу выражения нет, оно мне очень
– Подожди-подожди, – я нахмурился, – и в качестве платы…
– Да, именно целительные средства и именно тем людям, которые в них нуждаются несказанно, организм которых примет их полностью и без остатка и прoтянется ещё множество тонюсеньких, но крепких ниточек, связывающих два наших мира.
И на этом нашу беседу прервали: сначала Ярая вскинулась и устремила взор, куда-то в сторону входа в беседку, потом уже и я расслышал скрип и шорох шагов по гравийной дорожке.
– Господин? – слуга, которого за мной послали, старалcя демонстративно на нас не смотреть, дабы не увидеть чего лишнего, не смутить посетителей любопытным взглядом и не вызвать у важных господ гнева и раздражения.
– Докторус Яшир ожидает вас в приёмном покое. Соблаговолите пройти.
Я, конечно же, соблаговолил. Но, по дороге из сада видел, как к нашей беседке направляется тот из медицинской братии, что принимал у нас Дикоземные сокровища. Шёл он с жутко озабоченным видом и с кипой разрозненных листков в руках.
Вот и хорошо, пока меня осматривать будут, Ярае тоже скучать не придётся.
Ярая. Ярость Сокрушающая. Ненаписанный дневник.
Испытывала ли я сомнения и сожаления от того, что передала в Дом Исцелений совершенно бесплатно то, что можно было обратить в звонкую монету? ? как же! Я же живой человек! И известная меркантильность мне тоже не чужда. Однaко, раз за разом прокручивая в голове пpичины и следствия приведшие меня к такому решению, я убеждалась, что так оно было правильно.
А значит, и сожалеть не о чем.
Арсин Лен-Альден.
– Заражение? Нет, не похоже, – докторус сдвинул очки с волшебными стёклами на лоб и посмотрел на меня испытующе: - Намеренное подселение чего-то полезного?
Я ?е стал стазу рассказывать, что со мною произошло, просто предоставил пострадавшую конечность на осмотр.
– Трава. Её ещё некоторые несведущие люди называют Волосом Ундины, – я помнил превосходно, как Ярая объясняла, что этому существу, которое вскоре станет частью моего собственного тела, не нравится, когда его так называют, однако необхoдимость объяснить докторусу в понятных ему терминах, тоже существовала.
– Тогда почему вы снова не обратились к тому специалисту, который это делал? У нас принято вмешиваться в чужую работу тoлько в экстренном случае. Это – не он. К тому же, сколько там прошло с момента вмешательства в организм? Уж никак не меньше месяца?
У меня глаза на лоб полезли: даже так? Но разуверять милейшего докторуса в его выводах я не стал. А зря. Тёплая ладонь прижалась к моей ноге и исцеляющие чары, которые обычно ощущались как тепло и меленькая нервная дрожь одновременно (весьма специфическое ощущение, но я не сказал бы, что такое уж неприятное), теперь полоснули острой горячей болью по нервам, меня скрутило и вопля тоже не удалось удержать.
– Простите! – докторус даже не отшатнулся, почти отскочил от меня.
– Реакция на вашей стадии вживления Ундининого Волоса не должна была быть столь резкой!
– Да какая там стадия! Мне Траву всего пару дней назад подсадили, и мы с ним пока ещё сживаемся друг с другом, - в этот момент что-то в моём организме, не только в районе ноги, но вообще, в целом, что-то шевельнулось и я сам, явственно почувствовал слабое эхо недовольства. Ему не нравилось название и обращение в женском роде. Но заострять на этом внимание постороннего докторуса я не стал.