Вампир
Шрифт:
Карета наша замедлила свой бег, а потом и вовсе остановилась, я вышел узнать, в чём там дело (кое-что из наших вещей оказалось плохо закреплено и вот-вот грозило посыпаться) и разговор наш прервался самым естественным образом. ? жаль.
Ярая. Ярость сокрушающая. Ненаписанный дневник.
Я не сразу поняла, что со мною происходит, почему мне всё время, неотрывно, хочется смотреть на моего сопровoждающего. Не просто смотреть, следить за каждым его движением, изменением выражения лица, направленностью взгляда, угадывать эмоции и желания. Да, привлекательный мужчина, а нечто ранийское, просматривающееся в его облике делает его ещё симпатичнее, но, объективно говоря, с красавцем Сильвином ему было не сравниться. Тогда в чём же дело?
После того, как это осознание меня вдруг накрыло и я поймала себя на том, что начинаю вести себя как малолетняя влюблённая дурочка, я постаралась взять себя под контроль и хотя бы не пялиться на него непрерывно. Не то, чтобы у меня это получалось хорошо. К тому же, я понимала, что веду себя глупо, и что действия мои похожи на какое-то неумелое кокетство, однако перебороть себя оказалась не в силах. Хотя очень старалась не выглядеть ненормальной.
Впрочем, когда он заводил какую-нибудь беседу, становилось полегче. Смотреть на него и одновременно говорить с ним получалось вполне естественно.
Арсин Лен-Альден.
В смертельно опасную неприятность я попал, как это обычно и бывает, по глупости и самонадеянности. Во время очередной останoвки, которая формально нужна была для отдыха и перекуса, а фактически, я выбирал места, где мне нужно было отлучиться по моим собственным надобностям.
Разумеется, присутствие ранийки и необходимость доставить её к определённому времени на свадьбу моей сестры не заставили меня отказаться от планов навестить по пути ещё пару-тройку порталов. И идея брать в такие вылазки с собой пару человек из слуг, в качестве сопровождения была мне, мягко говоря, не близка. Мне, в научных моих штудиях, отирающиеся вокруг бoлваны только мешали, более того, вызывали раздражение.
Я не особенно опасался встретить каких-нибудь бандитов, когда пошёл проверять очередной портал из известных мне, просто имел в уме, что они теоретически могут быть и стоит быть настoроже. Злоумышленники действительно могли следить за моими перемещениями – не такой я уж и мастер тонкой игры, чтобы быть уверенным, что меня ни в чём не заподозрили. Да и просто случайно можно было столкнуться с сомнительными личностями или теми, кто считает, что руководство провинции перед ними лично чем-то виновато. Так что я всё-таки проявлял какую-то минимальную осторожность, может быть, потому и, в принципе, уцелел.
Портал я увидел издали, шагов с сорока и не отметил признаков того, что хоть кто-то им пользуется: нет на привходовом камне остатков от скромных подношений, и протоптанной тропы, которая сама собой появляется, в месте, которое посещают часто не имеется. Никаких других признаков того, что это место может быть чем-то опасно.
? потому, когда в один момент из нормального безопасного леса я шагнул в заросли падающего тростника, это оказалось весьма неожида?но.
Падающий тростник – подарочек Дикоземья, который я совершенно не ожидал встретить в нашем мире. Случаи, когда здесь приживается что-то оттуда, крайне редки и, как правило, требуют целенаправленного вмешательства, чтобы что угодно оттуда смогло выжить в нашем мире. «Дикари» тоже встречается, но обычно это что-то мелкое, почти не различимое глазом на фоне обычной нашей растительности и не особенно долговечное. Всё это ни в коей мере не относится к падающему тростнику. Представляет он собой длинные, мне по плечо будут, жёсткие, и очень тонкие, а вследствие этого чрезвычайно острые травины, которые даже при лёгком прикосновении режут всё: и плоть, и ткань, и только в кости застревают. Говорят, даже не слишком толстый слой железа рассекает, но сам я того ?е видел, не поручусь. А главное, как
Вот и я, в один момент, иду себе спокойно, на кем-то когда-то заботливо поставленном привходовом камне выбитые символы различать начинаю, а в следующий, замечаю тонкую, почти неразличимую тень, которая падает на меня. Даже отскочить немного успел, а то мог бы и целиком ноги лишиться или до чего бы оно там достало, а так, только самым кончиком и чиркнуло.
Боль пришла не сразу, сначала на ногу словно бы огня плеснуло, потекло горячее, и я не сразу понял, что это моя собственная кpовь. Я вдруг потерял равновесие из-за того, что одна нога подломилась – внезапно совсем перестала меня слушаться и начал падать, правда, приземлился вполне удачно, ничего дополнительно себе не отшибив. По крайней мере, на тот момент не почувствовал.
Кровь хлестала если не фонтаном, то почти. Нет, я, конечно, попытался нащупать и пережать артерию (дрожащими руками делать это не особенно удобно), но прекрасно понимал, что надолго этого не хватит, Более того, я начал очень быстро слабеть и сквозь шок прорвалась острая боль.
И не успеет! Никто на помощь не успеет! Даже заподозрить, что со мной что-то не то и встревожиться не успеют.
– Сейчас! – рядом со мной на колени рухнул человек, в разрез на штанине проникла тонкая ладошка и прижала что-то к открытой ране, по которой опять полоснуло тaкой резкой болью, что из горла моего вырвался невнятный вопль. Второе моё колено было при?ато другой рукой и всем весoм тела человека, не давая мне дёрнуться. Но, как ни странно, вслед за этим, мне стало заметно лучше. То есть, нога горела огнём, словно бы вокруг неё и правда костёр пожирающий плоть развели, но боль перестала расползаться, локализуясь строго в месте повреждения, да и катастрофически слабеть я перестал, и даже вдруг понял, что мой нежданный спаситель (а спаситель ли?) – это моя ранийская подопечная, которая непонятным образом оказалась рядом в самый нужный момент.
Однако, выяснение что там да как, я оставил глубоко на потом. С некоторой опаской я взглянул на рану и не увидел ничего, что опасался увидеть. Всё, конечно, в крови, но края раны аккуратно стянуты какими-то нитями, что едва просматриваются под кожей, и вообще, процесс заживления идёт полным ходом.
– Что это? – спросил я с некоторой оторопью, не зная, что и думать.
– Трава из Дикоземья, – немедленно отозвалась девушка. – Простите, благородный ленн, но ситуация мне показалась слишком критичeской для того, чтобы спрашивать вашего дозволения на вмешательство.
Я не столько поморщился, сколько скривился даже. Соображал не слишком хорошо, чтобы нормально усваивать настолько длинные и витиеватые фразы. И кроме того…
– Тебе не кажется, что в подобных обстоятельствах, – я не столько демонстративно вставил пальцы в разрез на штанине, сколько оно само так получилось. Но получилось достаточно говоряще, – разводить политесы неуместно. Давай, на ты?
И я осторожно, чтобы неловким движением не вызвать новый всплеск боли, протянул руку для рукопожатия. И только потом увидел, что она вся перемазана в крови. Да уж, соображаю я действительно не очень. Однако Яраю это ничуть не смутило, девушка чуть приметно улыбнулась и протянула свою ладошку, тоже перемазанную в моей же крови. Ну да, конечно.
– Давай, – немедленно согласилась она.
Но на этом и замолчала, а сидеть, прислушиваться к дёргающей боли, было для меня невыносимо, и я моментально придумал, о чём ещё можно у неё спросить:
– Я правильно понимаю, это же Вoлос Ундины?
– Правильно, – девушка кивнула. – Только траве не нравится. Когда его так называют. Не надо. А ты и раньше его видел, раз узнал?
– Сокурснику моему, тоже единственному сыну своего отца, после того, как он выжил после пятого на себя покушения, решили сделать «доспехи бога», - сообщил я то, что со времени шестого, ещё более неудачного покушения на моего хорошего знакомого, не являлось тайной ни для кого. ? мне были известны ещё и некоторые дополнительные подробности.