Валерий Еремеев

Тремориада

Свои трусы со штанами Басуха обнаружил на письменном столе, за спящими. Осторожно, чтобы не наступить на Ко-нопушку, Андрей встал и потянулся через парочку к сто-лу. Взял штаны, трусы и, глянув вниз, на спящих, увидел огромный открытый глаз Конопушки. Она смотрела снизу вверх на него и на его болтающиеся прямо над ней при-чиндалы. Басуха приветственно помахал ей трусами и, тут же прикрывшись, отошёл в сторону. Конопушка, открыв и второй глаз, усмехнулась: – Да ладно тебе! Андрей натянул штаны, огляделся ещё раз и увидел под стулом свои носки и футболку. Часы на кухне показывали 5.30. В холодильнике ока-зался целый пузырь водки и полбутылки Мартини. Зашла Конопушка, и они вдвоём – он водку, она мар-тини – выпили за здоровье спящей именинницы. Сашу разбудили в шесть утра. Он заскакал, как ужа-ленный: из-под стола – в ванну; умывшись – на кухню. И, только выпив полрюмки – успокоился. – Я ещё пьян, но уже опаздываю, – проговорил он равнодушно, одеваясь в коридоре. Басуха же пробыл на дне рождения ещё до вечера. 5.Прыгавшая из окна барышня проснулась, умылась, да и ушла домой. На вопрос: “Когда мы встретимся?” Басуха от-ветил: “Да, как-нибудь”. И было от этого тошно. То ли похме-лье, то ль ещё чего. Закрыв за ней дверь, Андрей завалился в постель. Та плавно закружилась, как заезженная пластинка. Потолок поплыл. Бетонная глыба с дурацкой люстрой над человеком в холодном поту. В голову навязчиво полезли вос-поминания. Тогда Андрей решил завязывать с водкой. Басуха действительно бросил пить. Помирился со своей Таней. Та сначала не верила в его трезвую жизнь, но, после месяца уже не могла нарадоваться и даже стала жить у него. Басуха начал меньше времени уделять друзьям, что частенько собирались за бутылкой. После пары-тройки стопок они уходили на непонятную волну, и он их уже не понимал. В конце концов, Андрей встречался уж только с музы-кантами, на репетициях. Таня была довольна. Поначалу. Месяца через три – на-чала понемногу капризничать. То не так, это не эдак. У неё стали проскальзывать фразы, типа: что ты как неживой; да сделай уж что-нибудь. Хочу того, хочу сего. Да стукнул бы уже кулаком по столу… И, в конце концов, брякнула: уж лучше б выпивал по-маленьку с друзьями, а то прям растение комнатное. Басуха совсем не ощущал себя растением. Энергия наоборот – переполняла его. Но друзья отдалились, Таня стервенеет. И вообще… В твёрдом уме и четырёхмесячной трезвой памяти от-правил он Таню в отчий дом. А сам взял литр водки, да и пошел к Саше. – Да, брат, – сказал Саша, закусывая огурчиком. – Вот не выгнал бы её, так она сама б ушла, и с концами. А теперь попустится, да сама мириться придёт. – Видно будет, – сказал Андрей, и поменял тему. – Ну, Одесса-то каков прощелыга! – Да, – кивнул Саша. – Приходите через недельку, говорил. А сам съехал со съёмной хаты, и хренушки его те-перь найдёшь. БОРТОВОй ЖУРНАЛРукопись Федота перепечатал я, Саныч. Никакой от-себятины. Всё сохранено, как было. Что ни день, то всё беда,Куда не сунься – всюду клин;Бесшабашная

душа -Горе мыкает одинГорький пьяница.

Что ни утро, то тоска,Что ни вечер – в лоскуты;Под рубахою – душа. Вот и всё, что нажил ты,Горький пьяница.Притворялся другом друг,Прячет милая глаза.Хоть широк знакомых круг,Одинок средь них всегдаГорький пьяница.Эх, его счастье скупоеС расплатой поздно или рано -Новый день встречать в запое,Печаль топя на дне стакана.Горький пьяница!Наливая до краёв,Жил да век свой коротал;Уж не видя береговПотихоньку догоралГорький пьяница… Этой песней Саныча начинаю “Бортовой журнал” за номером – 1. Капитан двухкомнатной баржи, тридцатидвухлетний пьяница, Сергей Федотов (в миру – Федот). Сегодня 6 мая 2006 г. Судовое время 9:21 Я в кают-компании, в компании литра водки. Похме-ляюсь. Стол накрыт и первая стопка выпита. Телик выклю-чен, музыка не играет. Тишина. Пью один. Это за границей питиё в одно лицо – упад-ничество. У нас же, с компанией, упадёшь куда быстрее: между первой и второй; штрафную; лей, чё, краёв не ви-дишь? И вообще, если человеку наедине с собой нечем за-няться – жизнь его бестолкова. Похмеляться в компании можно неделю, пока всё не пропьётся. Говорят еще в таких случаях: похмелка – вторая пьянка. Я категорически против этого. Пить, так пить. Похмеляться, так похмеляться. Вот сейчас именно похмеля-юсь. А пьянствовать начну, когда друганы с работы вернут-ся. Я же с работы в очередной раз уволился. В очередной раз сам. Я хоть и пьянь, но хожу под парусом, а не по тече-нию плыву. Когда начинает штормить – захожу в гавань. Вот и сейчас – пошли напряги на работе, и самому уже невмоготу. Взял да и уволился. Делов-то. Получил рас-чётные после полутора лет работы и душу отвожу. С месяц буду перерабатывать алкоголь в перегар, еженощно впадая в алкогольную кому. А поутру, похмелившись, восставать из пепла Фениксом. Эх, граждане окружающие, не судите строго, ведь и вы не подарки. Я, всё ж, не буяню. А то б с моими-то габаритами пошли клочки по закоулочкам. Это к тому, что вреда от меня никакого. Пью на свои, осмыс-ленно и уверенно. Так что в этом “Бортовом журнале” я – персонаж положительный. Хотя, наверное, не для всех приятный. Ну, да всем же комплиментов да подарков не сделаешь. Кстати, почему это пьяный так неприятен трезвым? Завидно, что ли? Мне-то не понять, я лишён чувства за-висти совершенно. А если увижу пьяного в луже, отмечаю – возможно, симпатичный человек в несимпатичной си-туации. Ему некомфортно, он беспомощен, как дитя. Со-страдание тут уместней пренебрежения, коль вы человек благородный. К тому ж, возможно, в луже лежит такой же благородный человек, как и вы. Но нет, прохожие, с высоты своего роста, строя презрительные гримасы, переступают через лежачего. Жесток наш мир и слабость в нём – порок. Цивилизацию движут личные амбиции, пьянь в луже нам не конкурент. Поэтому именно с пренебрежением ты пере-шагиваешь через него, поправляя серебряную цепь на шее. Но будь уверен – кто-то, глядя, как ты шагаешь по просту-женной улице, опустит ладонь на кожаное кресло новень-кого BMW. А кому-то и вовсе плевать на вашу мышиную возню, он давно перешёл с личностей на электорат. Но и за ним наблюдает “Старая”, поглаживая древко косы.

Суть нашей жизни – бег вперёд с прогрессом на пле-чах по минному полю. Мы – пушечное мясо. Метод проб и ошибок. Смысл твоей жизни, как вклад в общий котёл – испытание генномодифицированных продуктов на че-ловеке. А свой личный смысл жизни выбирай сам. На что ты способен?.. И мне жаль тебя, если твой смысл жиз-ни – валяться в луже, поправлять цепочку, поглаживать кресло, видеть в людях электорат. Миллиарды проживают свою жизнь, так ни черта и не поняв. Посвящают себя на-коплению денег. Карьерному росту. Рвутся к власти. И всё это замечательно как вклад в общий котёл (кстати, вклад пьяницы из лужи ничем не меньше вклада того, кто видит в людях электорат. Коль жив – значит, полезен). А каков смысл лично твой, что заберёшь с собой ты? Представляет ли что-нибудь из себя твоя личность сама по себе, без окру-жающих? Без подчиняемых, поклонников и т.д. Можешь ли ты прожить без общения полчаса? Самодостаточен ли твой внутренний мир на пороге вечности? В человеческом мозгу, каждый нейрон – самодоста-точный эгоист, но работают они как единое целое. То же самое ожидает и человечество. Отбросим бесплодные фан-тазии. Посмотрим на факты. Человеческая личность есть гены и жизненный опыт. То есть человек – это информа-ция. А когда информация наиболее эффективна? Когда она оперативна. Когда она единое целое. Человечество и сейчас существует как единый организм, где каждый влия-ет на каждого, и все вместе тащат вперёд прогресс, кото-рый заменит нам долгую эволюцию. На помойку уязвимое тело! Это слишком прихотливый носитель информации. Совершенный для развития зачатков интеллекта, но не-годный для бесконечности. Разуму – жить вечно. Перете-кать из одной формы в другую. И не тешь себя фантазиями о “Рае небесном”. На том свете продолжишь ходить на завод, крутить гайки. Потому как развитие самообучающегося интеллекта происходит при последовательном развитии. Отправленный Богом в изобилие рая дикарь из пещеры тут же заиграет на арфе, перестанет писать при дамах и сделается вегетарианцем? Иль всё ж сожрёт райскую птицу? Младенцу не изобрести колеса, нужно сперва думать научиться. Иль считаешь – за восемьдесят лет жизни развитие для вечной жизни закон-чено? И можно, переместившись в сказку, деградировать с волшебным пультом от телика на диване? Да мы всё из-за того же труда только обезьянами и не становимся! Прав Иешуа у Булгакова: нет плохих людей. Каждый подонок на свете нужен. Никто не виноват, что у него опре-делённый набор генов, среда формирования, обитания. Если есть яма – дождь наполнит её водой. Мёрзнет дикарь зимою, гадая, за что боги послали на него снег? Объясни ему, что снег не абсолютное зло, когда у него уже половина племени околело. Спой ему, что у природы нет плохой по-годы. Донеси до его первобытного разума формулу воды и скажи, что, будь формула иной, такой, чтоб без снега, то он не жил бы вовсе. Не подгоняй устройство мира под свою мораль, ты многим моложе его. В природе всё разумно, и не стоит отделять от неё человека, пока живёт он в данном ею теле и мыслит данным ею мозгом. Да и потом, мы долго бу-дем оставаться частью космоса. Мы, порождение пепла звёзд. 10:47 Пора принять полстопочки. Насколько хорошо было вчера – настолько же плохо сегодня. 11:00 А что ждёт нас, живущих пока в бренных телах? Даже если у нас есть Создатель, вмешиваться в развитие челове-ка Он не станет. Ведь коль загробная жизнь возможна – это ль не задача для самообучающегося интеллекта?Мы – информация, а что с ней делать? Её надо за-писывать, сохранять на каком-то носителе. Это – заботы потомков. Можно предположить машину времени, и с по-мощью её записать всех, когда либо живших. Иль, может, создать программу, которая повторит всю историю Земли в “компьютерной программе”… Откуда мне знать! Ло-гично только то, что всем жившим надо создать возмож-ность для дальнейшего развития. Люди будут продолжать существование в хранилище памяти. Считая виртуальную жизнь реальной жизнью после смерти. И продлиться это, пока “предки” не поймут что к чему и не смогут выбрать-ся из своего “хранилища” к “потомкам”. В таком случае развитие самообучающегося интеллекта не будет наруше-но. Коль не будет на том свете смерти, значит, возможна огромная власть денег. Коих отсюда не возьмёшь. Так что, отсюда лучше прихватить знаний. Читайте книжки, това-рищи! Начитанный человек не всегда умён, но умный че-ловек – всегда начитан. Есть ли Бог? А захотим ли мы, став всемогущим разу-мом, создавать новое человечество по образу своему и по-добию? Вопрос открыт. Но, коль у нас есть Бог, то произо-шёл он от обезьяны. А сомневающимся могу сказать: чем глупее человек, тем больше вокруг него чудес. 11:16 Ой, пьянка – такой грех, за который расплачиваешься при жизни. Избегу мук адовых, приму на грудь ещё пол-стопки. Эх, хороша, дрянь! Пошла, голубушка, прям в душу. А расплата за грех пьянства самая реальная. Никаких баек про чертей. Реально приходят. Достают на этом свете. А страхи какие с перепою?! Понять ли жестокому миру, как трепещет сердечко алкоголика? Сколько ужаса прохо-дит через него в похмельном бреду! Надо будет намедни в нём разобраться… Бред ведь не чей-то, он продукт моего подсознания. Может, это один из путей познания себя? Вот, ведь, пьяница – он даже вечность измеряет литра-ми. Хотя у всякой водки есть начало и конец. Конец всег-да печальный. Либо бежишь за новой бутылкой, либо за “скорой”. А если никуда не бежишь, то это ж тоже печаль-ный конец! Ну, или ты не пьяница. Но даже соблюдающий культуру пития вряд ли обрадуется, если в его домашнем баре закончится водка. 12:12 Когда благополучные заплывают жиром, их пожирают голодные. Варвары разрушили Рим. Теперь они уничтожат европейскую цивилизацию. А когда мы все перемешаемся и растолстеем, кого нам ненавидеть? 12:25Бессмертно – неживое. Наша эволюция – исчезнове-ние человека. Как исчез Хомо хабилис. Но эволюция про-двигалась вперёд, появился Хомо эректус. Вот я и гадаю: когда стану богом, по образу и подо-бию, куда отправлять своих умерших “умелых” да “прямо-ходящих”, в Ад или в Рай? А куда определить святую инк-визицию?.. Следующий шаг эволюции: “Человек разумный” ста-нет просто “Разумный”. Без “Хомо” и с большой буквы. 13:40 Но не стоит обманываться – Ада не избежать никому. Как надолго заточат в темницу Гитлера люди, сожженные в печах концлагерей? А когда мы станем единым разумом, маньяк окажется частью жертвы. В этом свете особо здраво звучат слова: относись к другим так, как хотел бы, чтоб они относились к тебе. Но не так мы устроены. Когда-нибудь всем нам придётся хлебнуть дерьма, выливаемого сейчас на ближнего. И действительно – всё тайное когда-нибудь станет явным. Наше движение вперёд – соперничество. Один умник сказал мне, что война – тупиковый путь развития челове-чества. А когда я назвал его туповатым, тот чуть в драку не полез. Ну, не смешно ль? Ведь война – это конфликт. А без конфликта невозможно продвигать амбиции каждого че-ловека. Амбиции же двигают прогресс. Так что, конфликт для нас совершенно естественен. Пока. Но я согласен с “умником” – нехорошо убивать друг друга, ай-ай-ай!

Пока мы не одно целое с разными культурами народов и индивидуальностью личности, мы формируем фунда-мент будущего единого разума. Каким он будет – решает-ся сейчас. Хитрость востока, прагматичность запада и т.д. Бурный коктейль, взбалтываемый войнами и бродящий повседневной суетой. Мы – как младенец, формирующий характер самостоятельно. Это делаем все мы вместе и каж-дый в отдельности. Интересно, подавит ли разум эмоции? Или эмоции перейдут на другой уровень? Нам не понять шуток мудре-цов. Они нам кажутся лишёнными чувства юмора. Они – как взрослые, переросшие шутки детишек. 16:00 Вот это я разошёлся. Пора поддать. Все мои рассужде-ния наверняка уже кем-то рассуждались, но в мой “Борто-вой журнал” пока внесены не были. Наливаю. 17:47 С работы вернулись продолжать вчерашнее Василёк и Макс. 17:50Я – Василёк. У нас с Максом был перерыв на работу. Мы вновь на барже у Федота. А Саныч сегодня не с нами, его утащила какая-то хищница. Я – Макс. У нас литра. У Федота – почти литра. А ведь сегодня я чуть не умер на работе. 18:15 (Капитан Федот) Приказ Љ 1. Назначаю Василька вперёдсмотрящим. Он должен смотреть вперёд всех, чтоб водка вовремя наливалась. Приказ Љ 2. Назначаю Макса артельным. Следить за закуской. 18:21 (К. Федот) На борт прибыли Михася, Саша и Крючок. Принесли 0,5 без закуски. Артельный свирепеет.

Я – Михася. О, журнал! Мы умеем писать! Я – Саша. Поздравляю Михасю, научившегося пи-сать, расстегивая ширинку. Я – Крючок, а вы – придурки. 19:02 (Крючок) Ну, ты и понаписал в журнале. 19:02 (Федот) Зануден иль интересен текст – зависит от читающего. 19:09 (Макс)Про Бога могу сказать то, что библейского Создателя почитая, порой забывают своих реальных стареющих соз-дателей. А уж на чужих создателей и вовсе всем чихать. 20:02 (К. Федот) Назначил Михасю и Сашу вперёд-назад ходящими и отправил за водкой. 20:21Вернулись “Ходящие”. Принесли два литра водки, па-кет сока, консерву и гражданку Риту. 20: 04 Я – Рита. Всё клёво. 21:02 А я настаиваю! (Василёк, блин!) 21:48 (Федот) Пришла жена Крючка. Забрала его домой. Пообеща-ла спалить явку жёнам Михаси и Макса. Те сказали: “Дей-ствительно пора отсыпаться, завтра на работу”, и свалили по домам. Жалкие подкаблучники. Вот Василёк – Глыба! Уткнулся носом в стол. Сопит, но не сломлен. Корабль не покинул и флаг не спустил. Теперь Саша назначен вперёдсмотрящим, а Рита – коком. Яичницу на камбузе жарит. У нас ещё литра. 22:20 (Федот)

О, вечное небо! Ты свидетель позора моих седин. Уж третий предатель на моём корабле. Василёк не герой, а пьянь подкаблучная. Его как человека разбудили, налить хотели, а он… Выпил, гад, и давай домой собираться. Саша говорит: “Хорошо, что я всю жизнь в разводе. Уже два года”. Сколько времени? Я Саша. Мелькают лампасы Мелькают в пампасах Кругом Баробосы Кругом контрабасы. 7 мая. 7: 42 (Федот) Да-а… Дела… Такие-то контрабасы. Рита убежала на ра-боту. Саша сказал, что он нынче безработный и достал из кар-мана кучу мятых денег. Тут же ушёл в магазин. У нас осталось четверть бутылки. Гадаю: остограмиться иль пива подождать. 7:53 (Федот) Я гадаю медленнее, чем Саша ходит. Он принёс ба-клажку пива 2,5. И 0,5 водки. Вся надежда на “журнал”, прощай память. 17:34 (Федот) Попили. Поспали. Саша вновь пошёл в магазин за “чем-нибудь”. Я – на камбуз, картошку чистить. Поварихи-то нашей нет. Прогул! 18:40 (Саша) Федот приготовил картошку в мундирах, а грозился пожарить. Теперь же рассуждает о вреде жареной пищи и наливает полезную водку. (Федот) Ночь! Время хрен знает. Даже темно, насколько это может быть белой ночью. Я закурил и спаси меня, Господи. Саша проснулся… и его, Господи, спаси. С бодуна мы все религиозны.

Я проснулся. (Федот) Саша проснулся и тут… Опять пиво, мама-джан. В руинах мои города Саша – спать. Я жарю пельмени. Зашкворчало масло-жир! Курю, как теплоход, а я ж бросил. Семь потов сошло и – ни одного жареного пельменя 8 маяВремя 0:59 Скоро будить Сашу, а за окном “Скорая помощь” и пьяные люди. Время 2:02 А Саша всё спит. На улице пасмурно, на душе ещё хуже. Мы все сдох-нем и вместо мыслей в головах будут черви. “Наше” радио такую пургу сейчас крутит. Я аж заснуть не могу.

Наверное, я сволочь: пью пиво один, жру пельмени… А мне бы шашку да коня, да на линию огня! 2:32 Я курю, я смотрю. Значит, ещё существую. 2:57 Жизнь – особенно ночью – дерьмо. 3:29 Ноль эмоций. 3:50 Прочёл вчерашние слова Макса. Согласен. Когда много Богов, это уже – статистика. 4:14 Пью пиво, бывает. Мне 1000 лет, всё уже было. Хоть чего бы нового…4:38 Пора, брат, пора. 4:44 Получились записки придурка. 4:56 Когда я буду Великим – дарую всем свободу. А мелким душою – свободочку. 10:55 (Федот) Пьём пиво. Саша вспоминает, как однажды был трезв. 11:39 (Саша) Сейчас домой пойду. 12:56 (Саша) Вот, сейчас ещё пивка, и всё… 13:21 (Саша) Вот и всё, вставило. Ищем по карте Казахстан в Швеции. Нашли Тироль, а Оренбургом и не пахнет. Федот по азимуту дошёл до Финляндии. На столе раз-ливуха и селёдка. Из Германщины с любовью. Федот уже в Узбекистане. 13:26 Выпили за Каракумы. 13:30 (Федот) Надо быть великим и ужасным. Обломно быть мел-ким ничтожеством. 14:08 (Саша) Мания величия – когда кругом дебилы. 15:42 (Саша) Кушаем колбасу с сухариками. “Извините, гестапо сегодня не работает. Переучёт. Предатели могут обращаться в ближайшее отделение ге-стапо по соседству”

Раз в деревне “Прощелыгино” начался сенокос. 21:23 (Саша бееее) 0:31 (Федот) Чуть не охренел! Ребята, это не шутка. Ну его на фиг! Колбасит. Надо было вчера меньше колбасы кушать. Хо-лодно. 0:39 Жалко первого снега. 0:46 Я уже писал, что всё было. И Саша спал, и пиво так же налито. И сигареты не в кайф были. И инструкция по выживанию(Гражданка) 0:54 Вроде успокаиваюсь. Вроде как-то получше. 0:57 Осторожно, злая собака. Пекинес. А ведь и в пекинесе должно быть что-то от волка. Здравствуй 121-ый день! 9 мая 1:21 2:15 Саша спит, я тоже. Наверное. Вот такой вот День По-беды. А причём тут матрос Железняк? А причём тут Цуси-ма? 2:22 Я курю. В жизни ненавижу две вещи: пустоту и селёд-ку, пусть она даже мойва. 2:32 Мы в ответе за следующие поколения. Пращур в пе-щере отвечает за Хиросиму. 2:55 Темно, холодно, прокурено. Как жить дальше? 3:10 Опа-на! 3:23 Не шутки! Интересно, я дошёл до ручки иль всё ещё впереди? И коль впереди, то где оптимизм? 3:41 Сейчас пожарю мяса. Тигры вискас не едят. 4:30 Мясо шкворчит на сковороде. Приготовлю и разбужу Сашу. Будем праздновать День Победы. 5:05 Красота на сковороде. Эх, красота – она красота, когда её кто-то видит. Если погибнет человечество, Земле больше не быть красивой. А так, даже бензиновые лужи глаз радовать могут. Сашу не разбудить. Тогда и я спать. 7:10 (Саша) Сижу один, пью пиво. 7:40 (Саша) Сходил в магазин, купил пива. Сейчас мы мяско, да под пивко. С праздником! 8:10 (Саша) Не будем ходить в Сенегал за дикарями. Возьмём Колю из мусорного контейнера. О, он вам расскажет по-чём фунт изюму. 9:15 (Саша) Всё, свершилось, иду домой, отходить. 9:27 (Федот) Остался один. Сходить в магазин за водкой, да празд-ник отметить? Иль тоже отходить? Не, “тоже” – словечко, лишённое индивидуальности. Сегодня ещё пью. Перерыв – завтра. 10:01 Если всякий считает себя хорошим, откуда столько сволочи? В туалет превратили подъезд. Ну, хоть бы в мусо-ропровод… Купил праздничную 0,5 водки. И пивка на разогрев, четыре бутылки. 10:08 Политика в рок-музыке – это кастрация. Лидер полу-чается не музыкант, а тот далёкий политик, реализующий свои амбиции. Настоящий рок-музыкант – он как Бог, творец собственных идей. 10:21 (открыл водку) Подумать только, как всё хитро устроено. Ломоносо-вым теперь не нужно идти с обозом до Петербурга. Теперь есть интернет. И прогресс избавляется от лишних умов компьютерными играми. И требует узко-профильных спе-циалистов. Научился крутить высокопрофессионально гайку – и хорош. То, что ты её на болт наворачиваешь, эти знания уж излишни. Если сейчас все разовьют свои спо-собности, мы нарежем куски, которые нам не проглотить. Всем открытиям – своё время. Как паровой котёл, изо-бретённый до нашей эры, остался не у дел благодаря более дешёвой рабской силе. А получи прогресс тот же стреми-тельный скачок раньше? Ядерная бомба в средневековье. И жили б сейчас на Земле лишь тараканы-мутанты. Слиш-ком простой доступ к знаниям отсекается развлечениями. Игры ещё проявят себя покруче героина! Это будет край-ность пользы нынешней. А пока в игре, как и прежде, ре-бёнок готовится к взрослой жизни.10:44 Планета Земля населена заводными роботами. Новень-кие носятся туда-сюда, а иные уж проржавели и скрипят, но всё туда же – орут, как все: делай с нами, делай как мы, де-лай лучше нас! С высоты покажется хаосом, но гигантский муравейник управляется ещё и коллективным разумом. 10:49 (хорошо пошла) Для роботов пьяный в луже – ничтожество, потому как уход от заданной программы приводит к гибели. Пре-зренность – сигнал малой эффективности робота. Глупые же механизмы думают, что они просто культурные, не хо-тят быть презренными. Но это – всего лишь программа. 11:00Выпил за бунт машин. К чёрту свободу выбора от сих, до сих! 11:16А всё ж успеха, какого никакого, я в жизни добился. Я – успешный пьяница. Но есть и ещё к чему стремиться. Стать Великим Пьяницей. Чтоб спустя тысячелетия после слова “Федот” срочно закусывали. 11:23 Хороший ты иль плохой – решать только тебе. Всё остальное лишь чужое мнение. Говорят: я б на твоём ме-сте… Но, будь кто на моём месте, он стал бы мной и по-ступил бы точно так же. То есть – сошёл бы с ума и писал этот журнал. 12:18 Покидаю баржу. На улицу. Воздуха хочу. АРКАШИНА ЗВЕЗДА. Долбаный джин-тоник Дьявольский продукт – От него изжога И болит вот тут… 1.Двадцатишестилетний Аркаша был раззявой знат-ным. Но, несмотря на горести, следовавшие из этого, не унывал. Потому как твёрдо знал – грози ему действительно беда серьёзная, “Счастливая Звезда” отведёт её в сторону. Как отводила прежде от его предков. Звезда эта не то, чтоб сияла над родом Тараськиных, а так, мерцала, дремля. Но в отчаянную минуту всегда просыпалась и спросонья, без особых затей отводила беду. Зачастую внаглую, как шулер, не скрывающий туза в рукаве. Прадед Аркашин, Степан, частенько полагался на старый добрый “авось”. Ох, и аукалась ему такая полити-ка на службе Его Императорского Величества! Но Степан оставался парнем задорным да до песен охочим. И вот как-то, в который раз на работы вне очереди отправленный, отложив топор да перекуривая, запел он частушку матер-ную. Два солдатика бедовых, тоже отложив пилу, слушали его да крутили самокрутки, хохоча. Тут, откуда не возьмись – полковник. И, как ни моргали солдатики, не исчезал. Наоборот, приближался. А Степан, сидящий на брёвныш-ке спиной к нему, задрав голову к небу и прикрыв глаза, всё пел (как оказалось, баритоном): Как у нас да на деревне Девки любят кузнеца…Полковник остановился, слушал не перебивая. А Сте-пан заканчивал одну частушку да другую начинал. Когда, всё ж, взглянул наконец на вытянувшихся по стойке смир-но, побледневших солдатиков, то замолк. За спиной раз-дались аплодисменты. Услыхавший в Степане талант исключительный, пол-ковник не наказал, а забрал того к себе в хор. Неделю спустя полк Степана был подвергнут герман-ской газовой атаке. Мясорубка I Мировой Войны в одно-часье перемолола всю его роту, включая и двух бедовых солдатиков, не умеющих петь. Прадед же Аркашин при полковнике остался жив и, вернувшись домой, вырастил четырёх сыновей. Один из них – Фёдор – дед Аркашин. И на его долю выпала война. И ему посчастливилось выжить. Но ленивую Счастливую Звезду Фёдор поминал за случай, многи-ми годами позже войны случившийся. Тогда ему, как передовому работнику “Лесхоза”, долж-ны были совершенно бесплатно установить на частном дворе сруб бани. Надо было только съездить из посёлка в райцентр, бумаги подписать. – И в общественную баню можно сходить, да не раз-валиться, – сказал Фёдор обрадовавшейся, было, жене. – Ты что ж это, от сруба отказаться хочешь? Ведь да-ром дают! – всплеснула руками бабушка Аркаши. – Тебе двадцать копеек жалко – в общественную баню сходить, как все люди? – Да где ж это все?! Кто с головой да с руками, сами себе бани строят. Хотя б Меркуловы. А ты и сам сделать не можешь, и чтоб за тебя сделали не хочешь! – Мне сруб, Меркулову – кирпичную баню, всё ж замдиректора кирпичного завода. Он-то наверняка за каж-дый кирпичик заплатил. А Мишке, что коров наших пасёт, из чего баньку слепят? – Тебе ж никто, слава Богу, воровать не предлагает! – воскликнула супруга. – И шишка ты не весть какая, чтоб тебе срубом взятку давать. Просто возиться не хочешь. Надо ведь будет ещё фундамент ставить, воду проводить. А это уж за деньги, да и самому поработать придётся. А как же любимый диван без тебя?! – Сбережений ей на фундамент не жалко, а на обще-ственную баню двадцать копеек не сыскать. – Да уж прям, сбережений! И потом, это ж на себя деньги тратить. – А в общественной бане ты на кого тратишь? Бабу Клаву моешь там что ли? – усмехнулся Фёдор. – Во всём-то ты соседям стремишься подражать. Эта баня не хуже того хрусталя. Вот, прям, разбейся, а достань. Каждый нынче барин. Самогон жрут из фужеров хрустальных… В окошко постучали, и жена вышла во двор – гостя встречать. То был Степаныч, товарищ Фёдора по работе. Ему тоже со срубом посчастливилось.

– Вот, – сказала жена, проводив гостя в комнату. – Тебе даже и на автобусе ехать не придётся. Степаныч на машине довезёт. И товарищ тоже принялся уламывать Фёдора, упоми-ная дарёного коня зубы. – Лучше я вздремну, – наконец зевнул Фёдор. – А ты езжай один, Степаныч. – В машине и вздремнёшь, – сказала жена. – Марш на кухню! – указал направление пальцем Та-раськин. – Лоботряс! – не шелохнулась супруга. И пошло-поехало. Степаныч, скоренько попрощав-шись, покинул заскандаливших супругов. А десятью мину-тами позже, по пути в райцентр, у автомобиля Степаныча отказали тормоза. Дорога там сложная. На такой скорости избежать аварии не удалось. Машина превратилась в груду пылающего металлолома. Шансов выжить у Степаныча не было… А Фёдор тем временем, отказавшись от поездки, уго-монил скандалившую супругу верным способом. В резуль-тате которого явился на свет их третий сын – Васька. Отец Аркашин. И его в критическую минуту не оставила Звезда. Как-то поздним летним вечером двадцатилетний Васька шёл по тёмной городской улице. Впереди показался силуэт. “Не нарваться бы”, – подумал он. Под глазом ещё не сошёл синяк, полученный на этой же улице. Тогда легко ещё отделался. Пятеро незнакомцев были в хламину пья-ные. И Васька, получив первый удар, просто убежал. Неясный силуэт вышел под тусклый свет одинокого уличного фонаря. Это оказалась девушка в лёгком платьи-це с непринуждённой походкой. Васька вздохнул облег-чённо и тут же устыдился своей робости. Девушка прошла пятачок света, когда между ними оставалось несколько шагов. И тут из окна первого этажа выскочила тень, вмиг оказавшись на тротуаре. Это был здоровенный, как паровоз, мужик. И казалось его голос – сильный, пронзитель-ный – вырывался из дымящей трубы. – Убью! Васька по инерции сделал ещё шаг и встал, как вко-панный. Ноги сделались слабыми-слабыми, а живот мягким-мягким. Мужик, возникший меж ним и девушкой, замахивался топором. – Ё-о-о… – вырвалось у Васьки. Псих, стоявший к нему спиной, резко обернулся на звук. – Ё-о-о… – выдохнул Васька вновь, и здоровяк с то-пором шагнул к нему. Семён Андреевич был уважаемым человеком. Зани-мал ответственный пост в городской администрации. При этом находил время для общественной деятельности. Вы-ступал на митингах перед субботником. Самолично ходил на дежурства народной дружины, помогая милиции от-лавливать пьяниц да тунеядцев. И кроме всего, Семён Ан-дреевич был отличным семьянином, в связях порочащих не замеченным. Но судьба – злодейка. Налаженная жизнь рухнула в одночасье. От Семёна Андреевича ушла красавица жена. И было б к кому! К грузчику! У него волосы, как у бабы – длинные. А изо рта с железными зубами несёт портвей-ном. Семён Андреевич был просто выбит из привычной действительности. Случился парадокс, и устоявшийся мир вдруг рассыпался. В отчаянной попытке его спасти при-шлось взять отпуск за свой счёт и попробовать разобраться в ситуации. Чем лучше этот никчёмный грузчик, к тридцати го-дам достигший невероятного успеха в транспортировке на собственном горбу мешков с картошкой из машины в хранилище да умеющий бренчать на гитаре, пока собу-тыльники разливают сивуху и нарезают плавленый сырок “Дружба”?..

Трёхдневные размышления над тем, в чём нет логики в затворничестве с коньяком не принесли плодов. Тогда Семён Андреевич вдруг вспомнил о друге детства, которо-го не видел тысячу лет. Тот стал хорошо выпивать, а Семён Андреевич хорошо зарабатывать, и их пути разошлись. Но сейчас он вспомнил о старом приятеле и, купив бутылку водки, пошёл к нему. Приятель был очень рад видеть старого друга. К тому же его так мутило после вчерашнего… Они выпили бутыл-ку, купили ещё. Они вспомнили детство, казавшееся сей-час бесхитростным. Они заговорили о коварстве судьбы, и приятель колотил себя в грудь, жуя как папиросу сигарету “Вега”. Семён Андреевич говорил о неверной жене, и они на пару лили пьяные слёзы. Приятель, в который раз взды-хая, говорил: – Эх, пусто в космосе. Наливай. В какой день они перешли на портвейн – неизвестно. Да только когда Семён Андреевич спрятался под кровать, спасаясь от Злобного Существа, в которое превратился друг детства, по комнате валялось не меньше тридцати од-них только винных бутылок. Существо замычало: “Пусто в космосе” и попыталось достать своими клешнями Семёна Андреевича, собравше-го заросшей щекой подкроватную пыль. – Куда уполз? – Существо еле ворочало языком. – Вылазь. И вдруг схватило Семёна Андреевича за нос, жутко за-смеявшись. Тогда он укусил цепкую клешню и, дёрнувшись, больно ударился обо что-то копчиком. Это что-то оказалось топором. Укушенное существо, мерзко взвизгнув, отпряну-ло от кровати, по-человечески выругавшись матом. Всё встало на свои места. Это вторжение! Теперь в космосе пусто, и твари со всей вселенной устремились к Земле. Они убивают людей, принимая их облик. “Сколько пришельцев на Земле? – Семён Андреевич уж прижимал топор к груди. – Один? Десять? Тысяча? Или уже вся планета принадлежит им?!” Остался только он. Один! Уцелевший Под Кроватью. Теперь понятно, почему от него ушла жена! Всё сходится. Она – пришелец. И ушла не к простому грузчику. А к космическому! Белый и пушистый заяц способен нанести серьёзный урон настигнувшему его хищнику, отбиваясь задними ла-пами. Настигнутый же под кроватью белой горячкой, чи-новник с топором далеко не пушист и такого наворотить может, отбиваясь от пришельцев… – Ты меня укусил! – застонало Существо. – На вкус – дерьмо, – прорычал Семён Андреевич, вылезая из-под кровати. – Э-э-э… – попятилось существо. – Брось топор, пу-сто в космосе. И Семён Андреевич бросил. Крутнувшись в возду-хе, топор обухом врезался в лоб Существа. Оно, раскинув руки-клешни, звездой грохнулось на пол, усеянный пусты-ми бутылками. Одна разбилась вдребезги под упавшим то-пором. Семён Андреевич склонился над поверженным при-шельцем. Задумался. Может, съесть его? Вырезать сердце. Забрать его силу. Способность принимать чужой облик… Но нет. Из раны на лбу Существа сочилась какая-то крас-ная слизь. Так похожая на кровь, но явно ядовитая. Семён Андреевич поднял топор и, подойдя к выклю-чателю, погасил свет в комнате. Затем, скользя ладонью по стене, слепо пошаркал к окну, стараясь не наступить на бутылки. Он больше не жертва! Он – хищник. Уцелевший Под Кроватью начинает партизанскую войну с пришель-цами. Семён Андреевич отдёрнул шторы. В комнату упал призрачный свет звёздного неба. Откуда-то оттуда явилось это ужасное Существо и, убив друга, обрело его облик. Те-перь оно валяется мёртвым. Часть лица белеет в темноте от подбородка до скул, выше, залитое тёмной слизью, слива-ется с мраком комнаты.